И я, в тот же вечер, в его же объятия упала. Сбросила тормоза. И, простите, одежду. Какая уж тут неприступность. Я растаяла, как снег под его руками. Всё завертелось — так быстро, что даже подумать не успела. Просто реагировала телом, душой, как будто всё это — правильно.
И что теперь?
Вчера я была уверена, что мой мир рухнул. Что я просто лягу на диван и буду рыдать в потолок неделю.
А вышло что? Пол-ночи в его кровати. Его запах на моей коже. Его взгляд, от которого я вздрагивала — не от страха, от желания. И вот теперь — я думаю не о боли. Я думаю о нём.
Так, и чем я теперь лучше Паши?
Да, он изменил первым. Да, я поставила точку. Но выходит — через пару часов уже обнимаюсь с другим?
Не знаю, стыдно ли мне. Может быть. Но я не могу притворяться. Я не чувствовала себя живой уже очень, очень давно.
Паша был надёжным. Предсказуемым. Осторожным. Как мягкий плед — тёплый, но без страсти. С ним всё было стабильно, привычно, ровно. Он знал, как мне сделать чай, какой сериал включить, когда мне грустно. Мы не набрасывались друг на друга. Мы были… как старые тапки. Тепло, привычно, но не горит. Он всегда был нежным — словами.
А Даня… черт его побери. Он как огонь, который сжигает с концами. Захотел — отвёз в лес. Захотел — схватил меня под струёй воды. Захотел — шепчет на ухо пошлости, а я стою с румянцем до ушей и не знаю, куда деваться. Он как танк — прет и не смотрит, кого сносит. И я не могу ему противостоять. Не потому, что не умею — потому что не хочу.
Когда он вышел из душа, в одном полотенце, с каплями воды на груди, с этой наглой ухмылкой и крепкими руками — я, чёрт, чуть не начала всё сначала. Я взмокла просто от взгляда! Я не знала, что могу ТАК реагировать на человека.
Сейчас я сижу в такси. Глядя в окно, за которым проносится город — родной, суетливый, и в то же время чужой. А в голове один — Даня Савин.
И ноги, эти предательские ноги, опять реагируют на воспоминания дрожью.
Бесит. Просто. Бесит.
Телефон валяется в сумке, выключенный. Мне казалось, если не включу — значит, прошлого не существует. Но вот палец всё же скользит по кнопке. Экран оживает.
…8 пропущенных от Паши. 3 от Машки. И одно сообщение: “Ань, поговори со мной, пожалуйста.”
У меня в груди всё обрывается.
Машка.
Холодок прошёл по спине.
Маша.
Моя Маша.
Моя лучшая подруга. С ясельной группы, с первого класса и первого кофе на лекциях. Мы вместе росли. Вместе ссорились, мирились, тусовались. И теперь она — та, с кем он мне изменил.
Сука.
Мягче не сказать.
Я хочу её послать. Кричать в трубку, стереть её из жизни, сжечь все мосты. Но, чёрт, столько лет. Столько доверия. Как она могла? Как? Я не могу не хотеть знать правду. Понять. Разобраться. Хоть это и больно.
Смотрю в окно. Слёзы подступают — не от слабости. От боли. От предательства. От потери. Не только мужчины. Но и подруги. Сразу обоих.
Я не собираюсь оставаться в той квартире. Конечно, нет. Но вещи мои ещё там. И жильё мне искать. Хоть временное. Хорошо хоть, я — умная дура. Откладывала понемногу с каждой зарплаты. Под подушкой лежит заначка на чёрный день. Вот он, чёрный, и наступил. Сразу всей палитрой.
Так что, план у меня простой. Сейчас — в офис. Сдать отчёт. Потом — в “бывший” дом. Пока Паша на работе, надеюсь, проскользну тихо. Заберу своё — и свалю навсегда.
Такси поворачивает к офису. А я всё ещё с мыслью не о Паше, и не о Машке. О нём. О Даней Савине.
Он странный, резкий, иногда невыносимый. Он будто ребус, где не хватает половины кусочков. Но я уже хочу его разгадать. Хочу понять, кто он, этот Даня Савин. Что у него внутри, под этой самоуверенной оболочкой.
Я не знаю, что будет завтра. Он может исчезнуть. Может уйти. Может посмеяться — и не вернуться. Но что-то мне подсказывает — что-то обязательно произойдёт. Слишком уж он не случайно случился.
Телефон снова завибрировал. Новое сообщение. От него.
Даня 😒:
“Если бы знал, что ты будешь такая вкусная — начал бы с десерта.