Я глядел в глаза. Смотрел глубоко. Как хирург — в рану.
— Да просто хотел про KPI уточнить, Анечка, — почти прошептал.
— Ты псих. — прошипела она, злясь и дрожа одновременно. — Это не переговоры. Это вторжение.
— И ты даже не сопротивляешься, — усмехнулся я, наклоняясь к уху. — Прямо сейчас — ты стоишь, горишь и не двигаешься. Почему?
Она молчала. И это молчание было громче крика.
— Думаешь, случайность? Мы. Проект. Ты и я? — медленно обрисовал пальцем её локоть. — Это не совпадение. Это сюжет. И мы — главные герои. С плохим характером. И очень плохими намерениями.
— У тебя больное воображение, Савин. — она выдала это сквозь зубы. — У меня — цели. А ты — помеха.
— А может, я — катализатор? Ты же знаешь, что вместе мы сделаем бомбу. Осталось решить — карьерную или эмоциональную.
— Ты мой кошмар, — выдохнула она.
— А ты — мой главный квест. И, прости, я не сдаюсь на лёгких уровнях.
Она отвернулась. Глубоко вдохнула. Словно вновь собиралась ударить, но… просто сказала:
— Завтра в девять. Будь на встрече. Без фокусов. Без намёков. Без «тёплого дыхания на шее», как ты любишь.
Я улыбаюсь. Нагло. Медленно. И чуть наклоняюсь:
— Ммм… без дыхания могу. Но без намёков? Смотри, Беляева. Если сдержусь — ты разочаруешься.
— Сдержись, — отрезает. — Будь профессионалом. Хоть раз в жизни.
Я развожу руками, ухмыляюсь:
— Как скажешь. Но если завтра ты опять будешь в юбке на разрыв — за последствия не отвечаю.
— Псих.
— Всегда для тебя.
Она уже почти ушла, как я будто бы вспомнил:
— Аня?
Она остановилась. Обернулась чуть настороженно:
— Что?
Я улыбнулся. Склонил голову на бок и тихо сказал:
— Про ужин не забудь. В Девять. Место выберем позже. Я голодный. Во всех смыслах.
И ушёл. На этот раз — я.
Но, чёрт возьми, игра только начинается.
Глава 10 Аня
Вот зачем я вообще пошла в тот коридор?
Могла же обойти, могла свернуть в другой конец офиса, но нет — вечно лезу туда, где потом сама же себе ро́ю яму. А яма — это Савин.
Кретин. Козёл. Пошляк. Чёртов Савин.
Прижал меня к стене, как будто это часть рабочего процесса. Как будто я не руководитель отдела стратегии и производства, а неопытная стажёрка, которую можно вот так зажать между собой и холодной плиткой.
И трогал — ох, трогал совсем не «по-деловому». Пальцы горячие, сильные, уверенные, скользнули по спине, потом ниже, по изгибу талии — и я, идиотка, стояла, цепенея, дышала коротко и часто, будто мне в лёгкие воткнули стоп-кран.
Сомневаюсь, что так «зажимают» коллег по проекту.
Это не рабочая ситуация. Это охота. Он — хищник. А я — добыча.
Прекрасно знаю, что должна вывернуться, оттолкнуть его, выдать колкость вроде «руки убери, Савин, пока они на месте». Но он наклоняется ближе, дышит в шею — горячо, медленно, с этой бархатной вибрацией, и шепчет:
«Беляева…»
Одно слово. И всё, конец. Мозг — в ноль, сердце — в минус.
Как же он меня раздражает. Этот самодовольный тип с глазами цвета тумана и ухмылкой, которой можно было бы продавать феромоны.
Я замечаю, как девчонки из офиса следят за ним, когда он проходит по коридору — будто он не дизайнер, а олицетворённый грех. И ладно бы просто красивый — нет, он знает, какой эффект производит. И пользуется этим. Нагло, без стыда, будто это его профессиональный навык.
А я? Я — «вся такая серьёзная Беляева», женщина с цифрами, сроками и совещаниями, с репутацией железной бизнес-леди.
Была. Пока этот гад не вошёл в мою жизнь.
Да пожалуйста, заберите кто-нибудь его подальше. Он мне не нужен.
…Хотя, ладно. Вру.
Этот его запах. Тёплый, терпкий, с лёгкой горчинкой, как пролитый на кожу коньяк. От него кружится голова. От него хочется — нет, не признаться — просто сдаться.