Он ударил. Паша. Тот, кто клялся, что никогда не причинит боли. Мой идеальный. Спокойный. Надёжный.
Монстр.
Я стою посреди двора, дрожу, не верю. Как будто всё это не со мной. Как будто я смотрю чужой фильм.
Достаю телефон. Пальцы не слушаются. Имя на экране — Даня.
— Даня… — шепчу, когда он берёт трубку. — Я встретила Пашу... И… он…
Голос срывается. Слёзы текут. А я стою под ветром, с разбитой губой, и понимаю: всё, что я знала о Паше — ложь. Я жила рядом с чужим человеком. С чудовищем.
Глава 12 Даня
Неуправляемая. Бешеная. Моя персональная торпеда в юбке.
Анна чёртова Беляева. Вот как звучит официальное название стихийного бедствия. И пусть МЧС молчит, я сам себя спасать буду. Или топить — с ней это вопрос пяти секунд. Только что мы разминулись в коридоре. Ну как разминулись — она шипела, пахнув кофе и раздражением, а я остался стоять с лицом, будто мне только что дали по яйцам словом «профессионализм».
Она — как глянцевый журнал с острыми краями. Красивая до преступного, холодная до наглости и с языком, который, если бы был ножом, давно бы прописался в уголовном. А я стою, держу себя в руках из последних сил, потому что вариант «прижать её к стене и показать, что такое корпоративный бунт» — он, мягко говоря, не входит в HR-культуру. Пока.
Специально провоцирует. Проверяет, ломаюсь ли я. Ну что ж, милая, предупреждаю: я не ломаюсь. Я взрываюсь.
И, если уж быть до конца честным — в штанах у меня всё давно стоит по стойке «смирно» и требует письменного разрешения на десант в Беляеву. Не знаю, может, он романтик, может — идиот, но явно не против «рабочей командировки».
Я вышел из офиса с рожей довольного кота, который только что вломился в магазин с колбасой. На мне, честно, будто табличка: «Готов к дичи. Сегодня вечером будет жара».
Мимо прошли две из её отдела. Одна даже ручку выронила, вторая уставилась на меня так, будто я уже голый. О, солнышки, если бы вы знали, какие у меня сейчас мысли… Особенно по поводу Ани, особенно если её согнуть вот так… Стоп. Савин, соберись. Пока рано.
Подмигнул, поправил пиджак — движением, которым у других получалась только судорога.
Вышел на улицу. День был жаркий, воздух тяжёлый, как бабушкин плед летом. Душно. Не от погоды — от мыслей.
Голова кипит, мысли мчат как «Формула-1», только вместо финиша — Аня.
Сел в машину, швырнул телефон на пассажирское сиденье. Экран мигнул. Алина. Моя сестра. Женщина-детектор. Настроение считывает быстрее, чем я успеваю сделать себе кофе.
Ответил, не успев даже двигатель завести.
— Ну привет, старшая заноза, — буркнул я.
На том конце сразу атака:
— О-о-о, голос как у брошенного щенка. Кто тебя сегодня лизнул не там?
— Ха, умница, как всегда в десяточку, — сквозь зубы. — Пока никто не лизнул. Хотя один вариант очень просится на ужин. А дальше посмотрим.
— Ужин? — её голос стал подозрительно материнским. — Не с той ли, от которой ты пришёл домой в прошлом месяце с фингалом на гордости?
— Нет. Та уехала в другой город. С концами. Слава тебе, Господи.
— Ну слава. А эта кто? Очередная «у меня принципы» и «не подходи с глупыми шутками»?
— Почти. Только эта ещё и умная. И злая. И… чёрт. Реальная.
— Ой. Всё, приплыли. Звучишь как идиот, в которого вселился Купидон.
— Купидон — педик в розовых шортах. А я — мужчина в смятении.
— Даня, я тебя умоляю. Ты в смятении только, когда открываешь холодильник и понимаешь, что там только кетчуп и две бутылки бурбона.
— Ха, ну сегодня у меня другой аппетит. Беляева. Её фамилия звучит как вызов.
— Беляева? Господи, ты даже фамилии выбираешь по принципу «линейкой по лбу». И что ты опять придумал?
— Пока ничего. Еду домой думать. Но в голове уже крутится: ужин, вино, её платье на полу, и я, конечно, герой вечера.
— Придурок. — В голосе усталое тепло. — Ладно. Слушай, но только не делай ей больно, ладно?
— Обещаю. Я не собираюсь ломать. Я… скорее, ремонтник. С шуруповёртом, если надо.