Я вижу, как у неё дрожат пальцы. Как она сжимает губы, когда отворачивается от меня. Она борется с собой. А я борюсь с собой, пытаясь не сказать: «Сломайся, мне по кайфу смотреть на твои слабости».
Но не говорю. Впервые, мать его, мне хочется не сломать, а сохранить.
Видали такого Даню? Я — нет.
Она смотрит в окно, а её глаза немножко теряют фокус, как будто её терзают какие-то невидимые демоны. А я… я сдерживаю слова, чтобы не потревожить этот хрупкий момент. Молчу, хотя внутри меня в том числе куча других мыслей. Да, черт возьми, даже у меня есть тормоза. Это редкость. Беречь надо.
—//—
Ещё немного времени. Мы уже ближе к месту. Но её стойкость не рушится. Она сидит, чуть поджавшись, будто её тело снова пытается сдержать что-то внутри, что не хочет выходить наружу. Она не смотрит в мою сторону. Тёмные глаза поглощают ночь за окном. В этот момент мне кажется, что если бы её кто-то снимал, то только камера могла бы передать эту невероятную смесь силы и уязвимости.
Я краем глаза наблюдаю, как её рука слегка дрожит, но она не пытается этого скрыть. Всё её тело как натянутая струна. Я не могу это не заметить.
— Так… — вдруг говорит она, голос мягкий, чуть хриплый, с намёком на сарказм. — Я всё же имею право знать, куда ты меня везёшь? Или ты, прости господи, какой-то агент под прикрытием?
Ага, пошла на контакт.
Пошла, родная.
Дышит, шутит.
Она отрывает взгляд от окна, и этот момент словно вырвался из времени.
Я поворачиваю к ней голову — ровно настолько, чтобы она видела мой прищур, но не догадывалась, что в голове у меня за десятки вариантов ответов.
— Представь, что это квест, — бросаю я. — Первый уровень: не задавать лишних вопросов. Выживают не все.
Она чуть улыбается. Бровь вверх, губы в сторону. И почему всё, что она делает, выглядит… сексуально? Даже как она закатывает глаза — я бы нарисовал это на стене своего подъезда.
— А что тогда на втором уровне?
— Подсказка для третьего. Там будет звёздное небо, лёгкая магия и один крайне симпатичный парень. Может, даже два. Если я в зеркало посмотрю.
Она закатывает глаза.
— С тобой вообще можно серьёзно говорить?
Я делаю вид, что думаю. На деле — я думаю, как бы не уронить руль, потому что она всё ещё в этой юбке. А я всё ещё мужик.
— Только на голодный желудок. Или если включить шансон. Тогда я становлюсь глубоко философским таксистом с разбитым сердцем.
— Вот только не «Михаила Круга», — фыркает она. — Это будет чересчур.
О-о-о, она знает «Михаила Круга».
Мы определённо одной крови.
—//—
Асфальт под машиной заканчивается. Скрип шин по щебню. Тёмная, петляющая дорога вверх — туда, где нет людей, зато есть вид, от которого обычно теряют дар речи. Или — находят что-то настоящее.
Я замедляюсь, глушу двигатель. В салоне — тишина. Только её дыхание. Только моя челюсть, которая слегка свело от сдерживания улыбки. Выхожу первым. Ночь свежая. Воздух чистый, как глоток после сигареты, которую ты не закурил.
Обхожу машину, открываю ей дверь. Подать руку — святое. Я же джентльмен. Хотя в мыслях у меня всё далеко от приличий.
— Миледи, — говорю. — Осторожно. Тут легко споткнуться, и мне придётся нести вас в закат. А я, как бы, без разминки.
Она смотрит на мою руку. Пауза. Доверять или пнуть?
— Думаешь, я просто так тебе поверю?
— Уже поверила. Села ко мне в тачку — поздравляю, подписала договор. Мелкий шрифт: риск приключений и эмоциональное вовлечение.
Она смеётся. Настояще. Этот смех… Говорят, звук космоса — это фоновый шум Вселенной. Бред. Космос — это, когда она смеётся вот так.
Я веду её за руку. Она маленькая, тонкая, как будто вот-вот исчезнет. Но внутри —кремень. Я это чувствую. В каждой ступеньке. В каждом её сдержанном взгляде.