Настроение ушло, оставив после себя холод и одиночество. Глауен вскочил и начал расхаживать взад-вперед, размахивая руками.
Прошло двадцать минут, полчаса. Глауен вышел на улицу и встал перед магазином. С неба спускался большой черный флаер с девятиконечной эмблемой ИПКЦ на борту. Он приземлился на пустую площадку позади магазина. Из него вылез Плок в сопровождении пяти человек, двух агентов и трех добровольцев.
Глауен пошел им навстречу, и вскоре вся команда ввалилась в магазин и снова потревожила Киламса. Глауен заказал вновь прибывшим суп. Затем, следуя инструкциям Плока, он позвонил на Центральный участок полиции Фексельбурга.
— Это капитан Клаттук, соедините меня немедленно с суперинтендантом Валлином, по важному делу.
Ответ прозвучал очень сардонически:
— Это в этот час ночи? Вам что, приснился дурной сон? Суперинтендант Валлин не прекратит храпеть даже если к нему явится сам Гандельбах. Попробуйте позвонить утром.
— У меня срочное дело. Соедините меня с инспектором Барчем. Скажите ему, что звонит капитан Клаттук.
К телефону подошел инспектор Барч.
— Капитан Клаттук? Очень удивлен, что слышу вас! Я думал вы уже дано уехали домой. Что это вы звоните как раз в то время, когда я собирался уснуть?
— Потому что у меня информация огромной важности. Я разъярен и возмущен и для того есть все основания.
— Очевидно, за это время вы были участником каких-то интересных приключений.
— Да, очень интересных, — и Глауен, сдерживая возмущение, описал все, что с ним произошло и потребовал немедленных официальных ответных мер, — Я нисколько не преувеличиваю дерзость этих подлых людишек и их циничное обращение с сотрудником полиции.
— Вы правильно подобрали слово для этих негодяев, — согласился Барч, — «Подлые» характеризует их в наибольшей степени. Поэтому я считаю, что последнее время с ними обходились чересчур уж мягко.
— Меня держали два месяца в пещере, которую они называют гробницей Зонка, — продолжил Глауен, — Естественно, я не нашел там никаких сокровищ. Но, по крайней мере, этой тайны больше не существует!
Говоря все это, Глауен вдруг понял, что инспектору давно все известно про его злоключения. Из-за этой мысли Глауену стало трудно продолжать разговор в дружеском тоне.
У Барча, однако, такой трудности, похоже, не возникало: он изображал неподдельное удивление.
— Вам очень не повезло. И все же действительность не изменишь. Вы прекрасно знаете, что страна Лативлер не входит в сферу наших действий.
— И вы ничего не собираетесь предпринять?
— Не так быстро. Здесь на Тассадеро все не так просто. Все делается должным образом, два плюс два часто равняется семи, а то и тридцати семи, все зависит от того, кто считает.
— Что-то мне непонятны такие разговоры, — возмутился Глауен, — Я хочу ясности и требую действий. Возможно, мне следует сообщить обо всем в ИПКЦ, раз уж вы беспокоитесь о зоне ваших действий. ИПКЦ действует везде, по всей Сфере Гаеана.
— Так-то оно так, но именно поэтому их усилия столь малоэффективны, — заметил Барч, — Местному ИПКЦ только в оловянных солдатиков играть. Раз уж ты хочешь действий, то ты обратился по адресу. Ты на Разбитом?
— Там. В Универсальном магазине Киламса.
— Оставайся на связи, а я позвоню суперинтенданту Валлину. Он несомненно прикажет произвести крупный рейд на Семинарию Мономантики.
— Как скажешь.
Через некоторое время Барч перезвонил.
— Суперинтендант приказал тебе оставаться на Разбитом. Он решил предпринять вполне определенные действия.
— Какие действия?
— Они будут суровыми и четкими, в этом я могу поручиться. Мы обсудим их позже. Кроме этого, не рассказывай никому о своих злоключениях.
— Не понимаю зачем? На самом деле, я готов рассказать это любому, кого это интересует, потому что я вне всякого сомненья нашел гробницу Зонка и там нет даже ломанного динкета. Эта новость распространиться со скоростью молнии.
— Это альтруистическая точка зрения, — сказал Барч, — Ты уже кому-нибудь рассказывал эту историю?
— Нет, еще слишком рано.
— Мы сейчас прибудем.
— Вам понадобится большой флаер.
— Зачем?
— В Семинарии тридцать Мономантиков. Я против каждого выдвину обвинения и хочу, чтобы все они были немедленно задержаны.
— Не знаю, сумеем ли мы сделать это сегодня, — с сомнением сказал Барч.
— В таком случае нечего тратить силы и энергию. Я позвоню в ИПКЦ.
— Полагаю, что сегодня мы арестует пока только руководителей, — голос Барча стал натянутым, — А потом решим что делать с остальными. Большинство из них просто религиозные фанатики. Мы отсортируем их, когда будем на месте. Во всяком случае, жди там и никому ничего не рассказывай, ты можешь просто усложнить свое положение.
— Что-то у ж слишком надумано. Инспектор Барч, вы что, тоже замешаны в этом деле?
— Конечно нет! Ни в коем случае! Никаким боком! Я буду у тебя через несколько минут и все объясню.
Телефон замолчал. Глауен с улыбкой повернулся к остальным:
— Терпение инспектора Барча не резиновое.
— Это только пока он не прибыл сюда. Теперь мы должны подумать, как мы расставим наши силы. Важно поймать этого негодяя с поличным.
Прошло полчаса. Когда на горизонте показались первые серебренные лучи рассвета, неба спустился флаер из Фексельбурга и приземлился прямо перед магазином. Из него на землю быстро выскочили четыре человека: инспектора Барч и Танаквил и двое обычных полицейских.
Глауен ожидал их перед входом в магазин. Все четыре полицейских бросились к нему. Барч вскинул руки в приветственном жесте.
— Ты, конечно, помнишь инспектора Танаквила.
— Конечно.
— С тобой произошли необычайные события.
— Это так, — согласился Глауен, — к моему великому несчастью. Но я очень озадачен.
— Чем? — поинтересовался Барч.
— Ваш флаер всего лишь четырехместный, а нас здесь пять человек, к тому же мы хотим еще арестовать человек пять-шесть в Семинарии.
— Знаешь, Глауен, сказать по правде, не все так просто, как кажется с самого начала. Недавно Орден сообщила нам, что ты сбежал из заключения. Как я уже упоминал, в стране Лативлер, мы позволяем Орден Заа поступать на ее усмотрение. Она выдвигает против тебя тяжелые обвинения и требует твоего возвращения в Семинарию.
— Это шутка! — воскликнул Глауен, — Я офицер ИПКЦ.
— Я шучу очень редко. К шутке не имеет никакого отношения и то, что я только что сказал. Валлин был очень раздражен, когда я разбудил его для того, чтобы получить приказания и он предложил другой вариант, который тебе может тоже очень понравиться. Он называется «Фексельбургский гамак» и учитывает сразу все, думаю, мы им и воспользуемся.
— Ваши манеры вполне можно назвать вызывающими, — заметил Глауен, — Я ничего не знаю ни про какой гамак и знать не хочу.
— И все равно я постараюсь тебе это объяснить, — громко рассмеялся Барч, — Этот способ мы используем, когда надо четырем полицейским на четырехместном флаере захватить еще и какого-нибудь мерзавца. — он повернулся к своим подчиненным, — продемонстрируйте-ка нам, как быстро вы можете управиться с гамаком. Здесь что-то слишком уж холодно, а я хочу поспеть домой к завтраку.
— А ты не задумывался, что я тоже хочу позавтракать, — поинтересовался Глауен, — Ты не представляешь какой ужасной пищей меня кормили в Семинарии.
— Боюсь, что завтрака у тебя сегодня не будет.
Полицейские, держа в руках моток веревки подступили к Глауену.
— Можете не беспокоиться, я предпочитаю подождать омнибуса, — заверил он их.
— Пошли, Глауен! Еще немного поближе к флаеру. Не хочешь идти? Не надо. Мы можем и подтащить тебя поближе. Ферл, займись-ка веревкой. А теперь…
Двое полицейских схватили Глауена и потащили к флаеру. Там Ферл набросил веревочную петлю на колени Глауена, еще одну полупетлю на грудь и руки и полупетлю на шею. Другой конец веревки они пропустили через грузовой отсек, так что его можно было в любой подходящий момент, пролетая над степью, освободить.