Когда распятые на рамах пленники оказались напротив членов комиссии, секретарь встал и прекрасным русским канцеляритом объявил заседание открытым.
- Из отчета электро-саперной эрзац-команды следует, что в северо-западном секторе в результате срабатывания датчика электронного контроля безопасности движения был запеленгован транспорт контурного принципа действия. Благодаря слаженной работе подразделения, транспорт был идентифицирован как самодвижущийся вагон класса три бис. Оперативная информация была передана в отдел контрразведки. Незамедлительно была спланирована совместная операция по захвату транспорта, которая прошла успешно. Судя по статусу поезда, пленники, по всей видимости, принадлежат к царской семье. Глава контрразведывательного отдела ходатайствует перед высокой комиссией о передаче дела в их ведение в самое ближайшее время для проведения надлежащего дознания.
После паузы бергл в очках-консервах пошевелился.
- Не слишком ли поспешны выводы? - скрипучим голосом сказал он, словно спрашивая самого себя.
Его сидящий по правую руку коллега, массивный экземпляр, напоминающий фактурой скорее медведя, чем обезьяну, лишь пожал плечами.
Марк не отрывал взгляда от третьего члена комиссии. Бабашко явно имел особое мнение и собирался его высказать.
Собачья пасть приоткрылась, обнажая крупные желтые клыки... Марк готов был поклясться, что сейчас он ляпнет что-то вроде: "Вы бы помолчали, товарищ курсант, пока у вас лапша на ушах не обсохла".
- А с какого, извините, перепугу, - визгливо произнес Бабашко, - нам предлагается передать двоих качественных гавриков этим выскочкам из контрразведки?
Он обвел членов комиссии торжествующим взглядом, словно поймал всех на чем-то незаконном.
- Клянусь всеми богами Фрайбурга, саперы в очередной раз мухлюют. Знаю я этих хорьков как облупленных! Не доверяю я им, хоть тресни. Поди, выставили ловушку нелегально в серой зоне, а теперь, когда жареным запахло, хотят отпетлять?
Волосатым пальцем, увенчанным выпуклым черным когтем, он пригрозил всем присутствующим.
- Спорю, у контразведки совсем другой интерес в этом деле. Вот вы, герр обер, поднимите этот вопрос через штаб, потому что у штаба полномочия, а у нас извиняюсь, гулькин хрен. Так давайте действовать в рамках полномочий! Например, допросим этих гавриков на предмет того, кто они такие, с какой целью оказались на нашей территории...
Бергл выполз из-за стола и подошел к пленникам, буравя их свирепым взглядом.
- Ну-ка, вытащи кляп у этого, - он ткнул когтем в Богиню. Подручный в халате подчинился.
Бабашко рьяно похлопал девчонку по щеке, отчего у той чуть не оторвалась голова.
- Кто такой, скотина? С какой целью нарушил государственную границу?
До Марка донесся влажный звук, словно шлепнулось яйцо на сковородку.
Обезьяний Бабашко отпрыгнул так резко, словно его ткнули раскаленным прутом.
- Плюнул! Он в меня плюнул!
- Осмелюсь заметить, это не он, а она. Самочка, то есть, - почтительно сообщил "фельдшер". - А что плюется, так в рапорте указано, что тварь агрессивная.
Наступила мертвая тишина. Члены комиссии вперились в пленницу с нескрываемым ужасом.
"Возмутительно!" - прокаркал кто-то.
- Если позволите, - дрожа всем телом, высказался секретарь, - слюна данного вида не считается ядовитой.
- Проклятье! Доннер веттер! Тысяча чертей! - орал Бабашко, едва не изрыгая из пасти пламя. - Требую сатисфакции!
- Очевидное оскорбление тевтонской чести должностного лица, - резюмировал бергл в очках с консервами. - Согласно процедурному кодексу Тевтонии, преступник направляется на вымачивание в кислоте по двенадцатой категории.
Чертова девчонка! Марк надеялся выиграть хоть немного времени в течение допроса, но Богиня перечеркнула все планы. Блин! Ну привели тебя на допрос, веди себя с достоинством, плеваться-то зачем?
Он безрезультатно напрягал мышцы, пытаясь разорвать путы, пока "фельдшер" разворачивал тележку, чтобы направить их обоих назад в пыточную камеру. Но, как он не старался, выделанные из прочной кожи ремни еще больней впивались в тело. Бесполезно! Он с отчаянием оглянулся. Они уже почти покинули зал, где заседала комиссия, как вдруг прозвучала команда, словно стегнула хлыстом:
- Отставить!
В зале повеяло новым запахом, напоминающим дешевый цветочный одеколон. Морды чиновников вытянулись, а секретарь рванулся вверх, как ракета. Служивые в шлемах сделали стойку и прокричали нестройное приветствие.