— Рои? — Голос как лёд. — Какие рои? "Наковальня" (боец с гранатомётом) прошипел, нервно озираясь: — Паутина? Звучит... хреново. Что за твари?
Лекс, прислонившись к ледяной трубе, содрогалась: — Не... не знаю... данные... повреждены... — Сглотнула ком. — Сигнал... шёл в биолабораторный комплекс... «Кокон»...
Ледяная волна предчувствия ударила Таре по спине ещё до вопля "Кузнеца". Взгляд, отточенный сотнями боёв, скользнул по стенам слева — там! Едва заметная вибрация панели. Слабый, низкий гул. Которого не было секунду назад. Как... жужжание. Скрежет.
— «Карнак» — не просто тюрьма, — её голос резал тьму, хриплый, без тени сомнения. Она рванула к люку в стене, впилась монтировкой в замок. Металл заскрипел. — Полигон Черепной Стражи. Здесь отрабатывали убийства в невесомости... КРЯК! Люк открылся со скрежетом. Чёрная пасть вертикальной шахты. — ...и зачистку биоинженерией.
Взгляд — в чёрную пасть шахты, потом — на вибрирующую панель. Голос жёстче: — Арахниды? Гибриды. Чтоб гнать жертв в убийственные коридоры... или рвать в клочья в темноте. Идеальные твари для тьмы. — Тара метнула взгляд в чёрную пасть шахты, потом обратно на вибрирующую панель.
Голос стал жёстче, резал тьму: — Стража стала совершенным оружием. Не боится тьмы. Стала тьмой. Здесь всё — часть полигона. Даже мы. Даже сейчас. Просто... живая мишень для роя.
«Горн» выругался сквозь зубы, сжимая «Шторм-2» так, что костяшки побелели. «Наковальня» машинально перекрестился — жест отчаяния. Лекс побледнела: — Боги... зачем?.. — прошептала, глядя на вибрирующую стену с нарастающим ужасом.
Резервный узел «Ариадна» открылся перед ними как гробница. Маленькая коморка. Забита аналоговыми панелями с мигающими лампочками. Толстые ручные приводы на гермодвери. Два охранника в потрёпанной броне. Один боец Черепной Стражи (узнаваемый по хитиновым наплечникам, «Жалу» в руке, «Мандибуле» на поясе). Засели за сварными щитами. Их тени корчились в свете аварийных ламп.
— Контакт! Трое! Элита один! — «Кузнец» (сапёр) не колеблясь, швырнул дымовую шашку. Пш-ш-ш! Серый, едкий дым мгновенно заполнил тесное помещение. Парная ада.
Бой вспыхнул короткий, жестокий, как удар ножом в толпе. «Горн» высунулся первым. «Шторм-2» взревел — БАМ! — заряд тяжёлой дроби снёс голову ближайшему охраннику. Тело рухнуло на панели. «Наковальня» швырнул осколочную гранату за щит. БАБХ! Взрыв оглушил. Осыпал осколками. Второй охранник взвыл, упал, хватаясь за развороченный бок. «Стража» среагировал быстрее мысли. Багровый сгусток плазмы «Жала» прошил дым — ФШИЬ! — чиркнув по наплечнику «Горна». «Горн» вскрикнул, броня задымилась, рука онемела. Дробовик выпал, уплыл в тёмный угол.
Тара рванулась вперёд. «Шторм-2» взревел почти в упор к шлему Стражи — БАМ! — заряд превратил голову в кровавое месиво. Тело замертво повисло на щите. «Наковальня» добил раненого охранника короткой, хлёсткой очередью — Тра-та-та! Туша дёрнулось и затихло.
Тишина. Густая. Давящая. Шипение дыма. Треск повреждённой электроники. Тяжёлое дыхание. Запах гари, крови, озона стеной. Тара отшвырнула тело Стражи. «Кузнец», кашляя, подсоединял терминал Лекс к центральному интерфейсу — толстому, бронированному разъёму.
— «Ариадна» – наш! — Тара вытерла забрало, смахивая кровавые брызги. Голос хриплый, властный: — Лекс, подключайся! Ищи управление дверьми блока «Дельта»! Быстро! Пока не...
Лекс, дрожащая, бледная, прислонила терминал к разъёму. Пальцы, несмотря на боль, залетали по клавишам. Экран замигал строчками кода. — Вхожу... Система автономна... Нахожу шлюзы... И... — Она замерла. Глаза расширились. — Здесь что-то ещё... Спящий сигнал... Маркер... «Паутина»... О нет...
Мерцающие экраны узла вспыхнули багровым. Кровавым светом. Холодный сквозняк пробежал по позвоночнику Тары, будто невидимый палец провёл по разбитому забралу.
Изображение проступило, как призрак: узкое, квадратное лицо. Вздёрнутый нос. Бесконечно печальные, мутные глаза.
Скорпио.
Его голос, искажённый статикой, заполнил коморку:— Поздравляю, коммандер Бейли. — Тонкие губы изогнулись в линии без тепла. — Вы дошли до сердца. «Ариадна»... — Пауза. Значимая. — ...ваш последний рубеж. И могила. Протокол «Паутина» завершён.
Он кивнул куда-то за кадр. Небрежно.
Тара успела увидеть, как «Кузнец» вскинул голову. Его глаза широко раскрылись. Рот приоткрылся для крика. Не успел. Не на звук. На вибрацию. Низкий, гудящий гул, исходящий не откуда-то, а из самих стен, из пола, из потолка. Стены вибрировали. Решётка пола дрожала под ногами. Коморка стала гигантской гудящей пчелой. Ритмичное постукивание — как будто десятки когтей отбивают дробь по металлу внутри шахты. Быстрее.