Все мысли странные в голове крутились, а озвучить духу не хватало.
— А хвостик есть? — услышав мой вопрос, она, кажется, смутилась. — В моем сне у тебя он был. Беленький.
Фиомия и вовсе прикусила губу, а после сделалась немного больше и продемонстрировала его. Пушистый, белый…
— Был хвост, — она тяжело вздохнула. — Но уже не будет. Хотя он вечно задирал платье…
— Зейн, ты ведь тоже не за деньгами прилетел, да?
— Об этом мы сейчас не говорим, — его голос стал злым.
— Я все еще дочь ученого, — мне что-то стало совсем не по себе. — И не абы какого. Отсюда такой интерес? Я все еще немного больше, чем обычная девчонка, да? Если ты думаешь…
— Хватит, — резко оборвал он меня. — Разговор будет после. И не смей ничего там придумывать. О том, кто будет на корабле в экипаже знал только владелец этого корыта, а это точно не я. Мои чувства к тебе никаким родством с кем-либо не объясняются. Я знаю, зачем я прибыл на эту станцию. И планы мои ты скорее усложняешь, Эль. Ты мне невыгодна, но уже необходима. Для души, а не для дела. На этом все.
— Он никогда и никого в свои проблемы не посвящает. Характер у братца чудо какой мерзкий. Он даже мне ничего не рассказывал. Вот так же — все контролирует, все придумал, все изучил и все провернул. Не обижайся на него. Папа таким же был.
Фиомия сложила руки на груди, словно ожидая, что сейчас на нее обрушится как минимум поток ругани.
— Вы реально брат и сестра, — я все-таки озвучила свою жуткую догадку. — Прости, Зейн, но это уж слишком в глаза бросается. Она не искусственный интеллект. Фиомия живее всех живых. Тебе нужен мой отец.
— Я рассчитывал найти его здесь живым, но… видимо, надежде сбыться не дано. Тогда хотя бы планшет его заполучить с наработками. Да, Эль, мне нужен Дэм Марински и здесь я по его душу.
Глава 24
Что же, утро выдалось не столь радостным, как я рассчитывала, но всё же. Пока умывалась в каюте Зейна, он принес мне мои вещи. Когда только успел в мою комнату сбегать?
И нет, не одни штаны или кофточку. Он притащил весь мой гардероб и закинул его в свой шкаф.
Затем что-то нащёлкал в кодовом замке каюты. При этом с его лица словно слетела маска такого благонадежного, деловитого котика. А вот тот, кто выглянул из-за нее, — настораживал. Суровый, собранный, жесткий.
Такому кис-кис-кис уже точно не скажешь, в лучшем случае когтями живот вспорет и кишки выпустит. Но в то же время мне даже как-то спокойнее стало. Ну, «кискать» я и не собиралась, а вот прятаться за его спиной очень даже приятно было. Хотя я и сама девочка не слабая.
Фиомия, наблюдая за нами, все хихикала. Теперь, когда она не притворялась, я отчетливо видела подростка. Эдакую принцессу — избалованную и любимую.
— Ваши родители, Зейн? — задала я очередной болезненный для него вопрос.
Почему я так решила? А потому что на его скулах заиграли желваки. Он явно не любил расспросы, но осознавал — отвечать придется.
— Погибли. Крушение корабля. Спасать было некого.
— А я выжила, — Фиомия широко улыбнулась. — Но… Эти тупые врачи не заметили, что со мной что-то не так. Кровь из носу, а они руками разводят и все глупостями это называют. А потом мне стало совсем плохо… Тело стало отказывать, но мозг жил… И братик вернулся со службы и забрал меня из больницы. Эти тупицы все как один ему твердили: «Прощайтесь с сестрой, она обречена». — Она произнесла это таким замогильным голосом, что у меня волосы на затылке приподнялись. — Я и сама поверила, что всё… Ну, по классике, туннель там и все дела. Только они брата моего не знали. Он меня забрал и спас.
Зейн активнее ходил по каюте, застилая постель и передвигая никому не мешающие предметы. Нервничал. Злился, но рассказывать Фиомии не запрещал. Видимо, мне все же доверял, но вот душу выворачивать жутко как не любил.
— В какой момент появился в вашей жизни мой отец?
Спросила и прищурилась.
Зейн снова открыл ящик и принялся вытаскивать из сумки мои вещи и складывать в шкаф. Я улыбнулась.
— Он когда переживает, убираться начинает, — шепотом подсказала Фиомия. — Пользуйся. А еще офигенно есть готовит. По картошечке его фирменной капец как скучаю.
— Так когда возник мой отец? — повторила я вопрос.
— Он не возник, Эль, — Зейн методично раскладывал мои штаны, носки и блузки. — Понимаешь… Да какого хрена уже молчать, мать его. Профессор мертв, и претензии вряд ли он предъявит.
Он поднялся и, подняв кулак с зажатыми в нем моими трусиками, резко опустил руку.
Фиомия хихикнула.