Зейн мне оставил самое дорогое, а я, выходит, не уберегла.
— Ладно, сделаю, — легко согласилась. — В-третьих будет? И верни вещь Зейна. Если он обнаружит, что её нет, он тебя и меня порвёт.
Да, блефовала, а что было делать?
— А что, он тебя ещё не порвал? — Рихард пошло заржал.
— Так не девственница же… — я развела руками, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Фиомию отдай. Я её без спроса взяла. Он нас обоих за неё раздерет, Рихард. Я уже и так поняла, что всю работу за тебя сделаю. У меня проблемы с головой, мне лишние разбирательства не нужны. Открою рот я, и его же откроешь и ты. Оба без дипломов останемся.
В моих словах была логика. И он это уловил.
— Если это все условия, то отдавай болванку, я привожу параметры в норму и сваливаем.
— Ну нет… Будет и в-третьих. Боишься Рама, а сама ему даёшь? Значит, и мне разок дашь. Снимай штаны, разворачивайся и ложись животом на стол. Отымею тебя, чтобы не забывалась.
— Перестань, — рявкнула и осеклась.
Он замахнулся.
Это мгновенно отрезвило. Начни мы драку, и она может пострадать.
— Мне терять нечего, давалка. Щас узнаешь, какой у меня маленький. Или ложись с голой жопой, или я её разобью.
Я прикусила губу. Торговаться? Он не понимает, что в его руках, по сути, живой человек. Ему ничего не стоит разбить болванку. Просто из вредности. А потом сделать большие глаза и начать отпираться.
— Решай, Эль, объясняться за эту игрушечку перед Зейном сама будешь, показывая ему обломки. А мне терять нечего!
Так страшно стало. Но выбор был несложным. Жутким, да… но лёгким. Или я, или девочка, которая уже раз свою смерть пережила.
Трясущимися руками я расстегнула ширинку и спустила штаны.
— Правильный выбор, дешёвка. Трусы, Эль, — глаза Рихарда буквально горели похотью. — Быстрее!
Я закивала и взялась за резинку. Спустила, чувствуя, как сердце от ужаса бьётся в ушах.
— На стол легла!
Мелко задрожав, я кивнула и сделала, как он сказал. Холодный металл обжёг кожу живота и бёдра. Зажмурившись, я взмолилась только об одном: чтобы он отложил болванку с Фиомией в сторону и желательно так, чтобы молодая девушка не стала свидетельницей насилия.
А я… А я переживу…
Глава 30
Мужские руки обхватили бедра. Меня передернуло. Гадко. Во рту разлилась горечь. Затошнило от омерзения. Хотелось рыдать. Зажмурившись сильнее, уперлась лбом в стол и замерла. Главное — не орать. Терпеть молча. Удар. Эта тварь с силой саданула ладонью по моим ягодицам.
— Я тебе, шлюшка, сейчас покажу, какой у меня маленький. Выть будешь подо мной. Отымею и Раму сдам. Пусть пользуется после меня.
Он дернул за ноги, раздвигая их шире.
— Да прогнись сильнее, дешевка. — Еще один сильный удар, только теперь по пояснице. — Жопу оттопырь.
Зашипев, я просунула руку под голову и укусила себя за запястье. Лишь бы не разреветься от страха. Вся моя смелость куда-то улетучилась. Нужно было посмотреть, где Фиомия, куда он ее дел, ударить эту тварь. Но со спущенными штанами я была совсем не боец. А если она все еще у него в руках? Развернусь, ударю. Она отлетит и все…
Слезы все же брызнули из глаз, когда он коснулся моей промежности. Я ждала первого толчка. Сзади слышалась какая-то возня. Бедра обдало воздухом.
— Зейн! — истошный вопль Фиомии пролетел по помещению. — Он меня разбить пригрозил, если она не ляжет под него.
Рихард резко толкнул стол, опрокидывая его вместе со мной. Не удержавшись, я повалилась на пол. Скуля, потянулась за своими штанами, желая натянуть их. Но руки не могли нащупать ткань. Меня трясло. Кто-то рыдал в голос. Прошло, наверное, мгновение, прежде чем я поняла — это мои вопли. Я попыталась сесть. В поле моего зрения появился убегающий из отсека Рихард, за ним мчался Зейн.
— Я же тебя выловлю, гнида, ты отсюда после этого уже не улетишь!
Зейн остановился в проходе и обернулся на меня. Как будто не мог решить, что делать — преследовать эту падаль или помогать мне. Заскулив, я все же потянулась за штанами. Жест вышел неуклюжим. Слезы ослепляли. Сплюнув на пол, Зейн развернулся и побежал ко мне. Присел и быстро натянул на меня вещи.
— Фиомия, — простонала надрывно. — Что с ней?
— Нормально, — ее голос где-то совсем рядом на полу звенел от эмоций. — Я же говорила, братик всегда и везде успеет. Братик — он лучший.
Всхлипнув, я завалилась на бок и уткнулась лбом в пол. Меня жутко тошнило. Позыв за позывом.
— Глаз больше с вас не спущу, — зарычал Зейн. Он перевернул меня и осторожно поднял на руки, прижал к груди.