Зейн его внимательно выслушал и нехотя покачал головой.
— У меня дела на станции, так что мне нужен будет один выход.
— Тел нет, Рам, — напомнил ему док.
— Зато личные вещи могли остаться, — возразил он. — И они не на Зея-13.
— Спроси у Эль, — Крас улыбнулся. — Если я всё правильно понимаю, то ей известно, где всё.
— С чего это? — не поняла я.
— С того, что Дэм Марински связывался перед смертью с тобой. И ты видела, где именно его настигла смерть.
— Но я не помню.
— Тогда иди и хорошенько выспись. Но прежде чем закрыть глаза, задай себе именно этот вопрос. И досмотри сон до конца. Что-то мне подсказывает, что сегодняшний погром был лишь показательной акцией, — Крас кивнул в сторону луж.
Твари всё ещё были там, но вели себя уже не столь агрессивно. Они скользили в этой жиже, постоянно меняя очертания.
— Мы должны их убрать оттуда, — пробормотал доктор Хайян. — Но как?
— Отдыхать, — Крас покачал головой. — Ничего, по сути, не поменялось, просто теперь мы видим своего врага. И это даже лучше. Пока мы в безопасности, и у нас есть время, чтобы это переиграть. Детки, в столовую и поспите. Эль… ты меня услышала. Зейн — ты, парень, наше спасение. Без твоего светлого ума мы, считай, уже мертвы. И не так, как твоя сестричка, а совсем. Безвозвратно, смекаешь?
— Да, более чем, Крас. Ты прав, нужно собраться с мыслями. Приду через шесть часов. Сменю. А после будем действовать.
Я поднялась. Понимала, что мужчины правы. Сейчас мы беспомощны. До возможной попытки вскрыть шлюз двадцать четыре часа. Может, чуть меньше, но сидеть всё это время и таращиться на экран — свихнуться можно.
И всё же страх не отпускал. Погладив присмиревшего котика, передала его Красу.
— Забери с собой, пусть рядом поспит. Ты ему очень нравишься, Эль.
Я улыбнулась и взглянула на Зейна. Он кивнул и протянул руку, приглашая меня в свои объятия. И стоило скользнуть к нему, как меня стиснули и развернули на выход.
— Шесть часов, Крас.
— Научись уже доверять, Рам. Поверь, чужими мы уже никогда не будем. Да, Дэм?
Котенок приятно заурчал в моих руках.
Глава 50
Мы снова вернулись в каюту. Пройдя к кровати, я села и, скинув обувь, поджала ноги под себя. Какой сон? Да лечь страшно было. Сердце всё колотилось как бешеное, и хотелось просто куда-нибудь убежать. Да вот только некуда.
Зейн быстро разделся, оставшись лишь в штанах. Запустив пятерню в волосы, пригладил их и выдохнул. Бросил быстрый взгляд на болванку Фиомии, которую непонятно когда успел поставить на зарядную платформу.
— Меньше всего я хочу сейчас ощущать себя в клетке, — он потёр лицо руками.
— Никто не мог предположить, что здесь такое, — пробормотала я.
— Мог, Эль. Я мог, сложив все пазлы в правильную картинку. Слишком поздно мы задумались над тем, что здесь вообще твой отец делал. Я так увлеченно искал его, что деталями не интересовался.
Рыжий котик зашевелился в моих руках и перебрался на кровать. Вытянувшись, завалился на подушку. Зыркнул на Зейна и принялся нализывать лапу.
— Мы не спросили, кормил ли его Крас, — выдал мой большой хвостатый мужчина. — Сейчас схожу в столовую, возьму перекусить нам и ему бульона.
— Я с тобой! — в мгновение ока соскочив с кровати, принялась спешно влезать в обувь.
— Я сам, Эль. Быстро туда и назад. Ложись уже. Хватит на сегодня прогулок по коридору.
Его взгляд прошёлся по потолку.
— Воздуховод у нас заблокирован. Я боялся, что ты ещё раз решишь прогуляться по нему. Но вот тот, что в коридоре — нет. Но… Крас на мостике… Он проследит…
До меня дошло, что сейчас Зейн не меня успокаивал, а скорее себя. Покачав головой, соглашаясь с собственными мыслями, он, ничего более мне не говоря, вышел.
Мы остались с котиком вдвоём.
Чувствуя себя неуютно, я снова схватила его на руки и прижала к себе.
— К хорошему быстро привыкаешь, мордочка ты пушистая. Я вот пока в приюте жила и знать не знала, что такое, когда о тебе заботятся. Отец если и звонил, то не чаще раза в месяц. Всё ненужными подарками от меня отделывался. Он не думал обо мне. Когда появились первые проблемы и меня стали обижать в приюте, я очень надеялась, что он сжалится и заберёт меня, но нет. Он оплатил мне кружок по боевым искусствам, где научили давать отпор. Быть жёстче, злее. Выбивали всю женственность. Учителя сначала ругали, пытались вразумить, объяснить, что значит быть девочкой, а после махнули рукой. Я не слушала, ведь папа сказал, что нужно быть именно такой. А папа всегда прав. Да, от избиений это помогло, а вот в душе так и осталась чёрная пропасть одиночества…