Наверное, так на меня страх действовал. Я чесала котику шейку и всё не могла оторвать взгляд от двери. Казалось, моргну, и через вернувшуюся щель воздушной перегородки потечёт чёрная жирная субстанция.
— Зейн за эти несколько дней смог дать мне так много, — снова зашептала, отгоняя страх. — Он словно собой сквозняк в душе перекрыл. Исчезла эта давящая на сердце безнадежность, мысль, что я совершенно никому не нужна, что всё, что меня ждет — пустая съемная квартирка с холодными стенами. Когда умер отец, я думала, с ума сойду от горя, но постепенно меня всё чаще навещала мысль: единственное, что изменилось — больше никто не звонил хотя бы раз в месяц. Не нужна я была ему. Балласт, о котором волей-неволей приходилось хоть иногда думать.
Подтянув котика выше, я уткнулась носом в его загривок.
Плакать хотелось.
— Знаешь, мурлыка, чего я боюсь больше всего? Что эта дрянь отнимет у меня Зейна. Что я выживу, а его уже не будет. Это нестерпимо больно осознавать. Он дал мне так много. Я вдруг семью захотела. Детей… И такое… Вот куда он пошел? В столовую или они с Красом задумали что-то и просто устранили меня, чтобы не мешала?
Меня мелко трясло.
Я понимала, что накручиваю себя… Но…
Уложив кота на место, вскочила и босиком подбежала к двери. Дёрнула… Замок загорелся красным. А через мгновение — зелёным.
Щелчок, и на пороге прямо передо мной показался Зейн с едой в руках.
— Эль? — на его лице отобразилось непонимание. — А ты куда собралась? Я же тебе велел ложиться отдыхать, думал, ты в душ успеешь сходить.
— Не оставляй меня так больше, — пробормотала и обняла его за торс, пряча лицо на широкой мужской груди. — Не уходи так. Я должна была пойти с тобой.
Он склонился и нежно поцеловал меня в волосы.
— Ну куда я без тебя, Эль? Прошу, успокаивайся. Мы, конечно, влипли, но пока еще не настолько, чтобы паниковать. Забирайся на кровать, бери батончики и покорми этот мешочек шерсти.
— Не обижай Дэма.
— Дэм? — повторил Зейн. — Странное имя для кота. Интересно, а в честь кого Крас его так назвал?
Я смутилась и обернулась на котика. Тот нервно дернул ушами и принялся нализывать заднюю ляжку, тщательно приглаживая волоски.
— Хм… — Зейн, обняв меня свободной рукой, сдвинул и закрыл дверь. — Если начать еще и кота в чем-то подозревать, то реально мозг потечь может. В душ, Эль. И давай сама, а то отдыхом эти шесть часов не ограничатся.
Я получила легкий шлепок под зад. Как ни странно, но это заставило, наконец, улыбнуться. Раз у него такое настроение, значит, надежда у нас все же есть.
Сложив белковые батончики на стол, Зейн открыл бульон и поставил на пол.
— Мелкий, иди сюда, — котик был бережно поднят на руки и осмотрен. — Тощий какой. Тебя что, голодом морят? Железка эта в голове. Рёбра наружу. Может, ему что-то лучше бульона нужно? — он обернулся на меня. — Мясо, к примеру.
— Корми уж чем-нибудь, и я взяла твою футболку.
— Да все забирай, — Зейн улыбнулся. — Все мое — твое. Вернемся, и я тебе платья красивые куплю. Не должна женщина в мешковатых штанах разгуливать.
Пожав плечами, я скрылась за дверью маленькой санзоны.
Глава 51
Вернувшись, я обнаружила интересную картину. Зейн лежал в штанах на одеяле, одна нога на полу. На его груди, под тяжелой рукой, котик.
Лежит и на меня глазками-бусинками таращится. На полу контейнер с бульоном, располовиненный.
— А аппетит у тебя, малыш, неплохой. Но чего-то ты и правда худенький.
Подойдя к постели, присела у подушки, чтобы не будить большого хвостатого. Всматриваясь в его расслабленное лицо, снова скупо улыбнулась. Так Зейн выглядел значительно моложе. Складочки на лбу расправились, скулы не так напряжены, волосы растрепаны.
— Люблю тебя, — шепнула, проведя пальчиками по его щеке.
— Ешь, Эль, — пробормотал он. — Я тебя жду.
— Угу, — тихо рассмеялась.
Зейн же, не открывая глаз, повернулся на бок, не выпуская котейку.
— Он мурчит так приятно. Надо себе такого завести, как думаешь?
— Ну, я рассчитывала, что мне на ушко мурчать будешь ты, — поддела я его.
— С удовольствием, малышка. Еще и хвостик в руки вложу. Но все равно — животинку надо. Спасем Фиомию и ей подарим. Такого же, но с бантиком. Она малышкой еще была, все у мамы просила. Я обещал, но не делал. Теперь думаю, что нельзя было так поступать. Я не слышу, Эль, чтобы ты открывала батончик.