И теперь о будущем станции Глизе корпорация хорошенько так призадумается: а стоит ли с такими местными жителями здесь хоть что-то восстанавливать.
И да… Зейн все же удаленно влез в систему и открыл люки, соединяющие нижнюю часть исполинского сооружения с верхними. И теперь огонь, жадно облизывая трубы изнутри, стремительно переползал туда.
Где-то в глубине души мне даже было жаль этих восстающих из черных луж монстров.
Они ведь, по сути, свой дом защищают от нас. Это не они, а мы прилетели к ним. И, может, все, что сейчас происходит, к добру. Забудут про эту планету, похоронят все программы ее освоения и переключатся на какой-нибудь иной объект нашей галактики.
— Жу-у-утко, да? — шепнула Фиомия. — А я всегда мечтала на день рождения фейерверк увидеть.
Великий космос словно услышал ее слова. Одна из труб, видимо, получила повреждение, и из нее прямо на земную поверхность полилось горящее сырье. И все это брызгало под давлением.
— Тоже неплохо, — пробормотала она.
Я усмехнулась, примерно прикидывая, что можно подарить девчонке на восемнадцать лет. Себя вспомнила.
— Как только получишь свое тело, я тебя в честь этого дня протащу по магазинам. Лучшие шмотки, самые коротенькие платья, кофточки… Я так мечтала сама сходить, но…
— Не с кем было? — ее глазки довольно заблестели.
— И не с кем, и на карте мышь повесилась. Помню только, что купила себе пироженку с шоколадом и умяла ее в небольшой кафешке. Но ничего. Теперь нас двое, так что наверстаем.
— И карту Зейна возьмем, — закивала она.
— Лучше меня с собой возьмите, чтобы потом удар не случился от ваших коротких юбочек, — проворчал мой хвостатый.
— Тогда я с вами пойду, — громко шепнул Карлос. — Карта моя… Но платьица будут под самый зад.
— Убью, — рявкнул Зейн.
— Фиомия? — Карлос оскалился.
— Братик, не тронь моего друга, — мне его идея больше твоей нравится.
Наш белобрысый довольно поиграл бровями.
Нет, ну паразит высшего уровня. Он таки прощупал способ защиты от нашего грозного и ворчливого Зейна.
Его сестра.
Откуда только берутся ушлые такие? И главное — не скажешь ему ничего.
— Воды бы, — простонал из капсулы доктор.
Я быстро отошла от пульта и направилась к нему. Чувствовал он себя неплохо. Показатели все были в пределах нормы, но по самому низу графика проходили.
— И переоденьтесь уже, — проворчал он. — Все в утиль. Нечего на себе эти тряпки таскать.
— Сделаем, — закивала я, понимая, что в нем скорее страх говорит.
Обмакнув специальную медицинскую губку в стакан с водой, я приложила к его губам. Осторожно надавила.
В его темных карих глазах было столько благодарности. А мне нравилась сама мысль, что сейчас я спасаю чьего-то замечательного папу, который готов был с собственной смертью бороться, лишь бы его девочки не оказались там, где выросла я.
Подняв руку, пригладила его растрепавшиеся мокрые волосы.
— Не спринтер вы, док, — покачала головой. — Ой, не спринтер.
— Стыдно было прятаться на корабле, зная, что, возможно, кто-то не вернется. Крас тоже немолод. Я полагал, что вместе надежнее. Кто же знал, что я обузой окажусь.
— Любой мог ею оказаться. Я сама там на дрянь эту нарвалась. Спасла собственная реакция и выстрел Зейна. Так что лечитесь, доктор, времени у вас еще хватает.
Резкая боль ударила в висок…
Выдохнув, я выпучила глаза, не способная сказать ни слова.
— Эль, — голос доктора дрогнул. — Девочка.
Открыв рот, я медленно оседала на пол, чувствуя, как сознание уплывает.
Меня подхватили. Через неестественный гул в ушах прорвался звук падающего кресла. Мужской вопль.
Меня уложили. Виски нестерпимо жгло.
Перед глазами расплывались красные круги. Свет причинял боль…
Точка, и сознание померкло. Я стояла на платформе, а передо мной бился в конвульсиях человек. Из его глаз вытекала черная субстанция. Ее было немного, но все же.
— Все, добивать… Видел я такое, — прокричал кто-то рядом. — К нам на станцию таких привозили. В сырье руками голыми лезли. И нет, через кожу не проникает, но если рана какая-то или заусенец. В общем, там все мозги в кашу. Полная деменция.
— Вообще?
— Ну да. Тело главное нормальное, ну, органы там, а мозги как у младенца…
Я внимательно слушала разговор и наблюдала, как медленно расслабляется передо мной несчастный. Затихает. Поворачивается набок… Под ним растекается лужа.