— Если прощу, то тогда что? — прошептала хрипло.
— То я хотя бы уйду в забвение, зная, что моя дочь не несёт этот груз в душе. Всё, что хочу — видеть тебя счастливой. Знать, что ты, наконец, обрела дом. Этот парень, Зейн… Он совершенно не похож на меня, и это главное его достоинство.
— Фиомию ещё спасти нужно…
Он выдохнул…
— Мы что-нибудь придумаем, — он снова взглянул на меня. — Я тебе обещаю… А сейчас… наше сознание разъединяют. Мне жаль, что эти два года я причинял тебе такие неудобства. Я просто хотел позаботиться о тебе. Где-то помочь с домашними делами. Где-то, ну хотя бы завтрак приготовить, чтобы питалась лучше. Я хотел быть отцом, Эль. Но, как всегда, всё вышло только хуже… Прости меня, родная. Я всегда тебя любил. Всегда, слышишь…
Толчок, и всё вокруг закрутилось. Я попыталась схватиться за отца, но… накрыло тьмой. Я снова чувствовала холод пола. Тихий голос Зейна. Он что-то объяснял Красу.
Что-то уточнял доктор Хайян.
Открыв глаза, сообразила, что мой хвостатый так и сидит рядом. В его руках планшет отца. Под боком мурчит кот.
— Всё вышло? — прошептала хрипло.
— Да, — Зейн тяжело вздохнул и, найдя мою руку, сжал. Фиомия, возвышающаяся над его плечом, и вовсе выглядела так, словно сейчас расплачется.
— Что стряслось? — я медленно села.
Уставилась на дядю Фуки. Тот, поджимая губы, что-то нащелкивал на сенсорной панели.
— Зейн, что не так?
— Всё не так, Эль, — нехотя ответил доктор Хайян. — Мы прочитали записи профессора Марински. То, что нашёл на Глизе твой отец. Это сырьё… Оно нужно, чтобы разрушить в голове взрослого человека древо нейронов и вернуть мозг в первичное состояние… Эта чёртова чёрная жижа. Она — ключ ко всему.
Я вспомнила свой другой сон, там, где на платформе корчился человек, в которого попала эта дрянь. Отец пытался предупредить меня, навести на мысль, что она нам нужна. А я сплоховала и не поняла.
— Но станция Глизе сгорела. Она разрушена.
Зейн закивал, кусая нижнюю губу клыком.
— Эта субстанция, Эль, уникальна. Она, если можно так сказать, питается нейронами, вытягивая из них информацию. Поэтому она вела себя так разумно, могла заблокировать шлюзы, пыталась взломать нас. Она поглотила всю команду Зеи. Но твой отец успел провести с ней ряд исследований. Всего-то и нужно, что поместить в живое тело с «мёртвым мозгом» каплю этой субстанции. Она разрушит все цепочки памяти. Насытившись, сама покинет носителя, востановив связи.
Я кивнула и вспомнила, как из глаз бедолаги, что корчился на станции, вытекала чёрная жижа.
— Главное, я же сам натолкнул профессора Марински на эту мысль. Мне привозили этих больных, — как-то обречённо простонал доктор Хайян. — Как я сам не понял. Как? И что теперь? Мы буквально мимо ходили этих луж… И не поняли ничего.
— Зейн, — я взяла его за руку, — мы что-нибудь придумаем. Должны где-то быть образцы.
Он стиснул челюсть, а на лице такая беспомощность.
— Я не смогу стать снова живой, Эль, — прошептала Фиомия. — Станция ещё не работала в полную силу. Мы не найдём это сырьё. Его уже давно использовали, за два-то года. Это даже я понимаю. Мне не стать снова живой… не стать.
— А что вы все кислые такие, и когда мы прилететь успели? — в дверном проёме появился взлохмаченный Карлос. — Я только глаза открыл. Иду и думаю, чего тихо так. Ядро молчит. Сюда подхожу, подслушиваю, а у вас лица такие… ну, как на похоронах.
— Карлос, лучше помолчи, — выдохнула я.
— А чего, если сейчас тут сокрушались об этой чёрной дряни, так я три бочки запаянные со склада Глизе умыкнул. Затарил, чтобы мимо кота протащить. В трюме стоят.
— Что? — Зейн поднял голову и уставился на него, не мигая.
— Три бочки чёрной дряни. Опломбированные. И, прежде чем вы станете орать, что это опасно, скажу — ни фига, там всё плотно. И вообще, их там с два десятка стояло, и все целые, так что никакого риска. А вот продать можно где…
— Я тебе продам, — Зейн вскочил и подбежал к нему. — Три бочки, а точно сырьё?
— Ну да, — Карлос как-то растерялся.
— Да ты ж мой драгоценный, — Зейн обнял его и по-братски похлопал по плечу.
— То есть за сестрёнкой твоей поухаживать можно будет? — не растерялся этот, ну прелесть какой замечательный белобрысый бессовестный шалопай.