— Да ухаживай, — Зейн отстранился от него и рассмеялся. — Но я буду следить…
Подняв руки, я закрыла лицо и поняла, что всё же плачу. Схватив кота, прижала его к себе.
— Кажется, мы всех спасли, Эль, — тихо проговорил дядя Фуки.
Подняв голову, счастливо кивнула.
Мы действительно спасли друг друга.
— Осталось найти тело для эксперимента… — выдохнул док…
— А это… — Карлос поджал губы, спрятавшись за Зейном. — Тут такое дело. Я подслушал, немного… сами же не зовете. Аж обидно. Но… Ну… Короче, только не орите. Вы когда ушли, я капитана Бурго выпустил, думал, что поможет. Что он проспался, протрезвел. А у него, ну эта… белочка… В общем, он меня оттолкнул… Выскочил из корабля, по трапу и в лужу. Прямо носом по ней пропахал. Ну, я пока эта живая дрянь не явилась, его выдернул и утащил. Чуть пупок не надорвал. Он там в каюте. Заперт. Сопли чёрные пускает и, кажется, помирает. Вам такое тело сгодится, а то не хочется за него перед законом отвечать?
Наш снабженец так мило улыбнулся, что у меня началась настоящая истерика. Счастливая, но со слезами.
Эпилог
Три года спустя.
— Эль… — громкий вопль сотряс коридор нашего дома.
Поморщившись, я повернулась набок и удобнее обняла подушку.
— Что ты кричишь? — еще один голос, на сей раз сердитый. — Как я сказал, так и будет, мала еще.
— Да сколько еще можно быть маленькой, Зейн? Мне лет сколько?
— По биопаспорту? — прозвучало уточнение.
— Ты специально всё это сделал! Чтобы подольше командовать!
— А где же "мой братец, самый лучший, самый белый и пушистый"?
— Местами посерел! — припечатала Фиомия моего любимого мужа.
Я тихо рассмеялась, но глаза не открыла.
Сами разберутся. Моё дело маленькое — отдыхать и хорошо питаться.
— Ну, Эль… — не унималась мелочь.
— Не буди её, — грозно. — Ей вчера нехорошо было.
— Да просто мы объелись сладкого. Это не смертельно.
— Я тебя…
Послышался звук открывающейся двери и шаги.
— Карлос! Подожди… — топот босых ног. — А Зейн меня на свидание с тобой не пускает!
Я все же глаз приоткрыла. Это уже что-то новенькое и интересное. Стоило прислушаться.
— И правильно делает, — раздалось ворчливое. — Но ты уж, сердце моё неуёмное, договаривай как есть. Не на свидание со мной, а на станции Сатурна. На распродажи. Подмечу, что на пиратские чёрные станции, где каждый день убивают. И вот об этих самых злачных местах приличным девочкам знать не надо. И уж тем более посещать их. Так что я лечу один.
— А я неприличная девушка!
— А неприличные туда не закупаться, а работать летят, — Карлос умел в два слова обозначить ситуацию. — Так что, Фиомия, ты уверена, что не ошиблась в самоопределении?
— Да что вы такие оба! Ну, Эль… — недовольный девичий визг. — Ну, скажи им, что женщина имеет право сама за себя решать. Вот ты бы точно полетела, и никто бы тебя не остановил!
«Я? — мысленно приподняла бровь. — На чёрную станцию за шмотками? Да ни за что! Что мне душа тело натирает, что ли?»
Открылась еще одна дверь.
— Детки, ну что у вас опять стряслось? — раздалось заспанно от дядюшки Фуки.
Кажется, на небольшой семейный скандал медленно стекался народ. Того и глядишь, семейный завтрак в полном составе состоится.
Я снова улыбнулась.
— Дядюшка, — голосок Фиомии мгновенно стал жалобным, — они меня принижают, не дают быть самостоятельной, на распродажу года не пускают. Карлос один туда собрался, а Зейн вообще озверел. Он в меня паспортом тыкает. Но я же старше?
— Ну, Фиомия! Неважно, сколько лет твоей душе, перед законом ты по паспорту отвечать будешь. А там тебе сколько? — не поддержал её дядя Фуки.
— А-а-а… — зарычала она. — Ничего нельзя! Вообще ничего! Даже Карлоса соблазнять, и то ты маленькая…
М-м-м! У меня снова приподнялась бровь.
— Вот именно, — поддакнул белобрысый. — Вырасти сначала. И не телом, а головой. Ведешь себя как дите малое. Вот как повзрослеешь, так все и будет. А пока за ручку и поцелуй в щёчку. И ни-ни!
— Да мне по паспорту семнадцать, изверги! А так двадцать один! Ясно вам! Это просто немыслимо. О чём я думала, когда это тело выбрала. На хвостик повелась…
— Беленький, — мечтательно протянул Карлос. — Хорошенький, пушистенький. Такой миленький. А когда из-под платьица выглядывает, ну такая прелесть!
— Тебе правда нравится? — её голосок изменился.
— В восторге, кошечка ты моя! Но на станцию я тебя такую расчудесную не возьму. Там опасно.