В лихорадочном стуке сердца вспыхивали сотни искр, всех покинутых городов, всех, кого потерял и встретил.
И самые яркие –
Кираду и его музыка, Шемке и её знания, их общая вера в жизнь.
Тод, непоколебимый и сильный, всех стремившийся защитить.
Зефри, самая смелая, самая лучшая, ярче любого света.
Мама и папа – в том солнечном дне, что уже не забыть.
И сам Изке, его сны, голоса, что подсказывали путь, те мгновения, когда боялся и злился, те, когда был смелым – всё слилось воедино, помчалось вихрем.
– Так, так, – бормотал Виртру, – вот... сейчас!
Изке развернул рычаг, в груди что-то треснуло, разорвалось, мелькнул впереди край обрыва – и поезд взлетел над морем, на миг, вот-вот всё обрушится.
Чёрная волна настигла их.
И подхватила, швырнула вверх.
Чернота выгорала, и с ней выгорал страх, только стремление оставалось, только решимость, помоги нам, больше мы не боимся, больше я не боюсь!
Кабину затопил цветной шторм, шквал силы нёс их вперёд, вперёд, выше, выше, к светлеющему небу – скорость рассекла высоту.
Поезд швырнуло – последним ударом.
Кабина зарылась носом в песок.
Изке не знал, можно ли отпустить управление, и вдруг понял, что остался один. Пнул погнутую дверь, прыгнул наружу. Состав лежал на незнакомом берегу, последний вагон стоял в воде. Слышались взволнованные голоса, звенел металл. Система безопасности сработала, пожар не случился – потоки прозрачного пара летели к небу.
Небо горело сиреневым и золотым.
Всё небо, от горизонта до горизонта, огромное, яркое.
Пустой Океан исчез.
Сперва Изке подумал – Виртру исчез тоже, но он стоял по колено в сверкающей воде.
Долговязый силуэт, резко вычерченный солнцем.
Утопая в песке, Изке побежал к нему.
А оказавшись рядом, увидел: свет бьёт сквозь его острые черты, искристые тёмные глаза. Здешний свет и незнакомый свет магии, тень оси, пронзающей миры.
– Вроде все целы. Хорошо, – пробормотал Виртру устало, а потом продолжил – решительно и серьёзно:
– Я оказался там, потому что ты смог меня увидеть. У тебя есть сила, чтобы справиться. У всех вас есть. Ты запомнишь?
У Изке задрожали руки, сердце, горло передавил холод.
– Запомнишь? – Виртру нахмурился, чуждый свет заискрил.
– Да, – прошептал Изке.
Всё засверкало, словно воздух вновь стал чем-то иным, бесконечно бегущей с неба водой, но прозрачной и светлой. Она падала между пришельцем и Изке, звенела, рассказывала что-то, а небо сияло, свободное, чистое.
Когда к Изке подбежала Зефри, он стоял в полосе прибоя один.
И сила была с ним.
Больше он ничего не боялся.
Над незнакомым морем ветер пел новую песню.
Конец