Остальные его трофеи были бесполезны. В трех коробках обнаружились электронные приборы. Некоторые Леха узнал - например радиоприемник. Похожий был у дяди Вениамина. Иногда дядя Веня выносил его на поверхность и включал. Потом он долго сидел, покуривая, рядом с шипящим приемником и крутил ручку настройки. Затем уносил его обратно вниз и уходил в недельный запой. Дядя Веня был электриком с золотыми руками и такие его выходки терпели.
В двух тючках оказалась одежда - поблекшие от времени штаны и кофты пошли бы на ура у женщин и молодежи Хранилища. Несмотря на потускневшие краски, одежда не обветшала, и по всему было видать - в тюки была уложена новой, с иголочки. Но Леха был доволен той пятнистой формой, которую он снял с Бульбы. Следы крови он замыл, форма, которую Бульба и его головорезы называли "камуфло", была плотной, не рвалась, к ней слабо прилипала грязь. Поэтому модную когда-то одежду Леха бросил тут же, у рельсов, безо всякого сожаления.
Остальную часть добычи составляли журналы и газеты, увязанные в пачки. Читал Леха с трудом, но забрал все эти бумаги к себе на станцию. Он потом подолгу листал журналы, рассматривая изображения красивых людей и мест. Из попыток что-то прочитать ничего не вышло - вроде все буквы знакомые и складываются в известные слова, а вот о чем идет речь - не понять, хоть ты тресни. По этой причине газеты Леха употреблял только для растопки своей печки. Ну, и еще для кое-чего... А журналы оставил, картинки были интересные, хотя и изображали нечто сказочное и ненастоящее. Больше всего поразил Леху берег огромного водоема. Мама называла его “море”. В их каюте висела старенькая картина, “репродукция Айвазовского”, которой мама очень гордилась. Там тоже было море. На пожелтевших журнальных страницах синие волны накатывались на белый песок под странными деревьями с большущими резными листьями, вдалеке, среди волн - белоснежный огромный дом посреди горизонта. Леха долго смотрел перед сном на точеную фигурку женщины, которая стояла у самого края воды, и, подняв козырьком руку, смотрела вдаль. Засыпая, он почти ощущал тепло ветерка, слышал шум прибоя и аромат, исходящий от загорелого упругого тела.
Сегодня из сумрачного тумана вынырнул вагон, не похожий на все прежние. Леха всегда радовался прямоугольным вагонам с большими дверями посередине - товарным. У некоторых вагонов двери были заперты, и попытки Лехи на ходу вскрыть их при помощи лома, который он нашел на станции в подсобке, пока оставались безуспешными. Запертые вагоны укатывали прочь, унося свое содержимое в тайне.
Иногда рельсы приносили огромные цилиндры на колесах. Леха пришел к выводу, что в них перевозили жидкость - очень уж они были похожи на великанские бутылки. Никаких дверей у них не было, но один раз Леха залез вверх по лесенке, прилепившейся к округлому боку. На верхотуре обнаружился люк, который не был заперт. Оттуда шибануло застарелым запахом керосина, или чего-то похожего. Леха опустил туда один конец ремня от калаша, но тот ни до чего не достал, вернулся сухим.
Были еще трапециевидные вагоны, меньшей стороной вниз. У них вообще не было входов-выходов. Леха так и не понял, для чего они предназначались - в книжке про Томаса таких не было.
Нынешний вагон был прямоугольным. Но вместо больших ворот посередине имелись две дверцы поменьше по краям, а между ними вдоль борта шли окна. Леха сразу догадался, что ему наконец-то встретился вагон, в котором ездили люди. Пробежавшись рядом, он схватился за железные поручни и влез по неудобным ступеньками к двери. Та оказалась не заперта.
С некоторым волнением он проник внутрь вагона и оказался в тесном помещении. Побывать в месте, где ездили прежние люди, прикоснуться к тем вещам, что брали они... Судя по журналам и рассказам старших в Убежище, когда-то была другая, странная и непонятная жизнь, совершенно не похожая на ту, что сейчас, и Леху разбирало любопытство.
Дверь внутрь легко распахнулась, лишь только Леха нажал на массивную ручку и толкнул ее от себя. Взору открылся узкий длинный коридор, идущий вдоль всего борта вагона. Темноту разгонял тусклый утренний свет, лившийся в окна, расположенные через равные промежутки. Занавески, бывшие некогда желтыми, всколыхнулись от движения воздуха, когда Леха вошел. Вокруг них взвились облака потревоженной впервые за много лет пыли. На ближайшей к нему занавеске Леха разглядел какую-то надпись, но не понял, что написано - таких букв он не знал.