Под серым небом огромного города, похожего на спящего великана, подружки просто шли вдоль дороги, нисколько не радуясь этим мирным, тихим моментам. Аша, мать Риды, обитала отнюдь не в двух шагах от вокзала, а сама девушка уже с трудом вспоминала правильную дорогу. Илинея же молча плелась за подругой и будто спала с открытыми глазами. Разговаривать не хотелось совершенно. Большую часть дороги они и так провели за обсуждениями проблем насущных и грядущих и сейчас были готовы лечь прямо на мостовой.
Свернув с главной дороги, они пошли через дворы. Колдунья невольно отметила, что Рида как-то механически полезла в сумку и достала оттуда разводной ключ. В паре дворов питомцев выгуливали замерзшие и сонные собачники, где-то на лавках можно было увидеть бездомных. Вскоре девушки вышли к дорожке, пролегающей вдоль парка, и рука Риды крепче сжала ключ. Со стороны парка послышался вопль, похожий одновременно на крик ребенка и гудок паровоза. Ветки деревьев затрещали, и какой-то серо-коричневый ком кинулся на девушку. Илинея, взвизгнув, отпрянула в сторону, а Рида машинально зарядила ключом по твари. Та навзничь рухнула на землю и пару раз дернулась, не предпринимая попыток ни напасть, ни сбежать.
— Это… — на вдохе произнесла Илинея, со смесью страха и изумления глядя на существо и показывая на него дрожащим пальцем, — горный врах?!
— А? — Рида заторможено повернулась.
На земле лежало довольно крупное существо, покрытое грязно-коричневой шерстью, на шее переходящей в перьеподобный воротник. Передние трехпалые лапки задраны кверху черными коготками. От локтевого сустава поднимается тонкая перепонка, крепящаяся к основанию кожистых крыльев. Длинная узкая морда с мелкими клыками и крошечная для такой морды башка, по которой стекала тонкая струйка черной крови, образуя лужицу под тушей. Рида безразлично осмотрела животину и осторожно ткнула носком ботинка в бок.
— Сильверон в предгорье расположен, — пожала плечами девушка. — Правда, так глубоко в город они только в это время залетают: боятся больших скоплений народа. В основном в пригороде охотятся, мелкую скотину таскают, — она села на корточки и осторожно сдвинула гаечным ключом шерстяной ворот. — А этот домашний, похоже, — она поддела тонкий ошейник. — С прогулки сбежал. Никак ребята не поймут, что из враха питомца не сделаешь! Так что по паркам осторожно гуляй…
— Я надеюсь, ты шутишь, — нервно усмехнулась Илинея.
— Я сейчас слишком плохо соображаю для шуток, — Рида зевнула и продолжила идти, как ни в чем не бывало.
— А с этим что? — догнала Илинея подругу и кивнула на животное.
— Ничего, я его больше поцарапала, чем ударила, — Рида сунула разводной ключ в сумку, но руку не вынимала. — Они же притворщики! Сейчас мы уйдем подальше, он вскочит и побежит по своим делам.
Илинея поджала губы и чуть повернула голову. Животное все еще лежало на месте, но стоило девушкам сделать еще несколько шагов, как оно исчезло, радостно цокая когтями по деревьям. Колдунья поежилась. В Рейнхарме врахи были лишь прижившимся выражением и никогда не водились в тех местностях. Особенно крупные виды с гор.
Тучи над городом постепенно расходились, рассветное солнце оживляло, на первый взгляд, вымершие улочки. И чем больше расцветал Сильверон, тем инороднее на его фоне выглядели мрачные сонные девушки. Прогулка длилась уже больше часа, ноги гудели, сумки оттягивали плечи, а Илинея, после столкновения с хищным крылатым, стала еще и с подозрением озираться по сторонам. Настроение не падало — оно уже смиренно лежало на дне очередной лужи и тоскливо взирало на мир из-под толщи грязной воды.
Однако при виде красивого здания с округлой крышей и множеством вензелей, украшающих белоснежные стены, Рида оживилась и прибавила шаг, вынуждая колдунью последовать своему примеру.
— Исследовательский центр, — посмотрела Рида в сторону здания с непонятной колдунье теплотой. — Здесь раньше картинная галерея была, но лет десять назад ее перенесли в новое здание в паре кварталов отсюда, а эту красоту отдали под исследования в области медицины. А это, — девушка чуть наклонила голову, немного заглядывая за угол, и показала пальцем на кирпичную пристройку, уродливо выделяющуюся рядом с основным зданием, — вход в химическую лабораторию. Сомневаюсь, что даже городские власти в курсе происходящего там. Никого не пускают, даже сотрудников центра, — Рида фыркнула. — Пойдем, осталась всего пара дворов!
— Ты будто в восторге от этого места, — улыбнулась колдунья, нагоняя подругу, которая, казалось, скорость только прибавляла.
— Мама часто брала нас с мелким на работу. Тогда это была зачуханная трехэтажка с плохим оборудованием и откровенно дерьмовыми аудиториями. Знаешь, эти крошечные кабинеты с партами, которые давно пора сдать в утиль, но средств на новые нет, так что их просто латают и красят каждый год, — скривилась Рида.
Что-то подобное было и в ее школе. Хорошее образование для людей тогда еще только налаживалось, и им не повезло жить рядом со старой школой, куда господа любезно позволяли ходить отпрыскам своей прислуги, но в оборудование и ремонт если и вкладывались, то в самую последнюю очередь. За несколько лет после войны та школа так и не получила должного финансирования, продолжая существовать на честном слове и том немногом, что могли вложить родители и сами сотрудники. Илинея же молча кивнула, чуть отведя взгляд. Она была наслышана о сомнительном положении учреждений для людей, но никогда не была там. А школа при Академии Тариони о финансовых проблемах и не слышала.
— Я даже не знаю, кто из нас больше был рад переводу центра сюда, — усмехнувшись, Рида быстрым шагом пересекла дорогу и нырнула во дворы. — Наверное, все те ребята, которым она лекции читала!
— Не знала, что Аша преподает, — прокряхтела Илинея, поправляя чехол с виолончелью, больно ударивший по спине.
— Это, вроде как, только часть ее работы. Та, на которой нам с Дорианом было позволено присутствовать.
Рида резко остановилась и задрала голову, глядя на окна четвертого этажа. В них все еще царил мрак. Хотя куда большее внимание девушки привлекли многочисленные провода, тянущиеся к крышам домов. Электрификация потихоньку захватывала крупные города, в то время, как в маленькие она лишь слегка просочилась. И даже в тех домах, которым повезло находиться рядом с электросетями, предпочитали обходиться значительно более дешевым газом. У бабули Бренан к сети были подключены лишь телефон и радио, а вот соседка Фима и вовсе отказалась от этих научных достижений.
Девушка похлопала по набедренной сумке, сняла с плеч вещмешок и стала шариться по мелким кармашкам. Спустя пару минут копошений, она с разочарованным стоном выпрямилась и направилась к подъездной двери.
— У тебя нет ключа, да?
— Обычно я не выкладываю его отсюда, — уклончиво ответила Рида. — Готовься ломиться в дверь, будто это твой последний шанс, она до будильника из принципа не встанет, — повернувшись на лестнице, сказала девушка.
Они остановились перед обитой металлом дверью с дурацкими узорами из шляпок гвоздей. Рида глубоко вдохнула и стала настойчиво, монотонно стучать в дверь. Через пару минут чертовски отлаженного равномерного звука колдунья неуверенно заглянула за плечо подруги, начиная сомневаться, что стук производит человеческая рука, а не какой-нибудь странный хитроумный механизм. Стучала девушка, вопреки собственным словам, не особо громко, не желая привлекать внимание соседей. Никакого раздражения и вообще эмоций. Будто не она долбится в дверь уже целую вечность. Минут через десять терпение все же было вознаграждено — замки защелкали и дверь резко распахнулась, чудом не прибив увернувшуюся Риду.
За порогом со скорбным видом стояла невысокая женщина в выцветшей синей пижаме с какими-то птичками. Темные волосы длиной чуть ниже лопаток растрепаны беспокойным сном; прямоугольные очки, надетые в спешке, криво съехали на нос. В руке женщина держала тяжелую сковороду, явно ненамеренная вести переговоры с нежданными гостями. Лишь после некоторого затишья она опустила руку со сковородой и качнула головой, приглашая в квартиру.