— Штраф прислали, — безразлично ответила колдунья. — Меня бы с этой радостью на паровоз не пустили бы, — прикрывшись чашкой, зевнула она. — Ладно, когда выходим? У меня хотя бы час на расхаживание есть?
— Даже полтора, — зевнула в ответ Рида.
На этом и порешили. Потихоньку просыпаясь не только телом, но и разумом, девушки болтались по квартире, пили чай и лениво перебрасывались фразами, не имеющими большого смысла. Просто разрядка для мозгов, не приходящих в большой восторг от не исчезающего напряжения последних недель.
А за окном мерзко моросил дождь и суетливо бегали люди и маги, торопясь по делам или, наоборот, домой. Золотой осени Сильверон не знал, чуть ли не с первых дней «балуя» горожан серым небом, дождем и листьями, больше похожими на грязь. Тоскливый, меланхоличный и вместе с тем суетливый и равнодушный. Мерзкий. Как и большинство ему подобных. И лишь немногие придавали этому значение. Большинство просто привыкло, вклинившись в ритм. Даже Рида, немалую часть жизни проводящая за его пределами, старательно игнорировала эту сторону города.
Как и было оговорено, через полтора часа девушки уже собранные стояли на лестничной клетке и запирали квартиру дубликатом ключей, ранее принадлежавшем Ловану. Разделенный на четыре района город имел отделение полиции в каждом из них. Главное же Управление по вопросам безопасности Западной терры Таврии расположилось в историческом центре Сильверона в здании поместья, ранее принадлежавшего побочной ветке аристократического рода Венделия. Набитый битком омнибус остановился рядом с площадью перед обширным двухэтажным зданием, вся роскошь которого была перекрыта небрежной серой краской. Над центральным входом с резными двустворчатыми дверьми прибита простая табличка с названием, а над ней гордо возвышался высеченный герб Венделия, скрыть который краска оказалась не в силах.
— Как символично! — скривилась Илинея, с остановки глядя на невзрачную табличку под огнедышащим ящером.
— Даже спрашивать не буду, чем тебе, магу, не угодили Венделия, — иронично произнесла Рида и направилась к зданию.
— Кроме того, что они регулярно подминали и подминают под себя Мэтримониум и оказываются во всех громких скандалах, а потом умудряются остаться и чистенькими, и у руля? Так, ничем, — в тон подруге ответила колдунья, притормозив перед конницей.
— А Лионы отличались благородством? Мне казалось, быть по уши в общественной грязи — отличительная черта замешанных в политике.
— В душе не чаю. Если и делали что-то эдакое, следы заметали умело. До сих пор я ничего значимого не видела и не слышала. Хотя, — она на секунду задумалась, — дед отметился на переговорах с Империей! А так все. Будто целыми днями из поместий не высовывались! — усмехнулась колдунья.
— Прекрасно! У нас, как раз, задача отметиться в переговорах! — хищно улыбнулась Рида и тут же приняла самый благонравный вид, на который только была способна, чинно вышагивая по мощеной площади.
Девушки чуть ли не синхронно шли по мокрой дорожке мимо немногочисленных прохожих. Мелкие капли воды, не успевшие пропитать скромные прически, мерцали на свету, стекали по серьезным, даже суровым лицам. Чем ближе девушки подходили к зданию, тем быстрее и отчетливее бились сердца. Волнение нарастало. Даже самая первая вылазка на осмотр дирижабля не была столь волнительной. Слишком много здесь зависело от подачи, от красивых слов, от снисхождения на безнадежное дело благодати небесной. Обе девушки отлично понимали: гражданских девок, не обличенных властью, не поддерживаемых знатью, просто отправят восвояси. Весь расчет Илинеи строился на мелких деталях. Неосознанно брошенных фразах. На реакциях. Рида же больше высматривала пути и охрану, не особо ударяясь в психологию.
Просторный холл с огромной лестницей на второй этаж нелепо контрастировал с минималистичными металлическими лавками, решеткой, разделяющей помещение, и пристройкой, где сидела уставшая, полная женщина с видом, который отпугнул бы и бывалого маньяка. Уверенным шагом колдунья приблизилась к застекленному окошку пристройки и постучалась, вынуждая сотрудницу со вздохом поднять на нее взгляд.
— Добрый день… — начала было Илинея, как ее грубо перебили:
— По какому вопросу? — скрипуче спросила женщина.
— Хотелось бы кое-что узнать о недавних событиях в Рейнхарме, — вежливо продолжала колдунья, старательно игнорируя интонации.
— Так туда и езжайте! Это, девушка, управление по всей терре, сюда всякая мелочевка не доходит!
— Подорвали дирижабль, на котором находилось несколько десятков пассажиров, — возмущенно повысила голос колдунья. — Не считая экипажа и группы инженеров. Если это «мелочевка»…
Проходящие мимо сотрудники с любопытством глянули на визитерок и продолжили свое шествие по коридору.
— Я хочу написать заявление! — громко произнесла Рида, показываясь из-за спины подруги. — Здесь есть образцы?
Женщина перевела замученно-раздраженный взгляд на девушку. Не сводя глаз с посетительниц, она подняла трубку телефона и позвала кого-то разобраться. Илинея чуть отступила, смущенная такой реакцией, Рида же сложила руки на груди в ожидании «подкрепления». Быстрым шагом из-за угла вышел невысокий парнишка, открыл решетку и пригласил за собой, жестом попросив женщину обыскать посетительниц на предмет запрещенных в Управлении предметов. Так ключи и набедренная сумка Риды с инструментами, которую она захватила больше по привычке, перекочевали в пристройку. Троица пошла по коридору, ранее бывшему несколькими комнатами. В кабинетах с распахнутыми настежь простыми деревянными дверьми работали люди и маги. Что-то писали, клеили, куда-то звонили и коротко общались между собой. Спустя пару дверей они прибыли в светлый, просторный кабинет с крупными зарешеченными окнами. Перья, чернильницы, листы писчей бумаги аккуратно стояли на краю каждого из трех столов, а на пробковых стендах красовались образцы заявлений.
— Будут вопросы — я в кабинете напротив. Когда допишете, отнесете туда же, — отчеканил он привычные слова и оставил девушек одних. Если, конечно, не брать в расчет идеальную просматриваемость помещения из того самого кабинета, где, помимо парня, находилось еще несколько человек и колдун-ищейка.
— И какое заявление ты собралась писать? — наклонившись к Риде, спросила Илинея. Идея подруги ей была не совсем ясна.
— Я придумала только, как нам оказаться по эту сторону решетки, — также тихо ответила Рида, скорчив неловкую рожицу. — На этом мои идеи… все.
Колдунья вдохнула и села за один из столов, который из кабинета должен проглядываться хуже всего. Металлический кончик пера окунулся в старые синие чернила и принялся криво выводить имя и фамилию колдуньи.
— Так что пишем? Заявление, жалоба?
— А толку? Будем потом полгода ждать, пока нам пришлют вежливо-официальное «идите лесом»? — Рида подтащила стул и уселась на него верхом.
— У меня нет идей. У тебя тоже, — раздраженно прошептала колдунья. — И раз уж мы здесь, попробуем сделать все по правилам. Глядишь, хоть раз система сыграет «за» нас! — она откинулась на спинку стула и уже спокойнее произнесла: — Нам нужны лишь имена… Кстати, иди и спроси на чье имя писать жалобу!
— Все-таки жалобу? — вскинула брови Рида, поднимаясь с только-только насиженного места.
— Поною про бездействие местных властей, — пожала плечами колдунья. — Больше эмоций, меньше фактов. В конце концов, формально мы и не должны знать больше. А там посмотрим.
Илинея, отступив пару строк, стала в красках расписывать произошедшее и собственное возмущение столь халатным отношением сотрудников безопасности.
— Надеюсь, мы сможем вытянуть хотя бы что-то! — пробурчала себе под нос Рида и направилась в соседний кабинет.
Небольшое помещение было буквально напичкано коробками с бесчисленными томами, бумажками, документами, конвертами. Вся эта радость заваливала и столы сотрудников. Невольно опустив взгляд, Рида даже заметила, что пожилая сотрудница канцелярии поджимает ноги, потому что под ее столом тоже стояло несколько таких коробок. Девушка мысленно содрогнулась, переступая через «архивный» ряд.