Нет, он не дурак, чтобы просто отпускать ходячий компромат на себя. Иллюзия надежды, что их выходка останется безнаказанной, если они будут вести себя «хорошо».
Неужели, все? Умереть вот так? Из-за любопытства? Жажды справедливости? Умереть за пакостью колдуну, до которого не можешь добраться… Илинея тяжко вздохнула. Интересно, восстанови она свой статус белого мага, фамилию Лион, могло бы это как-то повлиять на ситуацию? Колдунья горько усмехнулась. Несомненно! Из дома Реймонда они бы тогда не вышли.
Головная боль стала потихоньку отступать. Из комнаты Аши послышалась трель телефонного звонка. Колдунья медленно, словно надеясь, что ей показалось или звонок сейчас прервется, поднялась со стула и направилась в спальню. Телефон разрывался. Казалось, даже трубка подскакивала. Девушка осторожно сняла трубку и поднесла ее к уху, готовая услышать все, что угодно.
— Ало… — неуверенно произнесла она.
В комнату заглянула Рида, однако колдунья жестом попросила ее уйти.
— Илинея? — раздался по ту сторону провода немного удивленный голос Зейна. — Ну надо же! Обычно, когда мы звоним, трубку берет сиера Бренан, — пробубнил он и, отстранившись от телефона, приглушенно позвал Аделину. — У тебя все хорошо? — вернувшись, заинтересованно спросил он. — Ты почти не звонишь нам.
— Все, — понуро начала колдунья, но тут же исправила тон на совершенно непринужденный: — Все нормально, пап. Я всего неделю в отъезде! К тому же мы связывались совсем недавно.
— Да, да, я знаю, — несколько расстроено ответил Зейн. — Просто… то, как ты ушла, все эти речи о безопасности… Мы волнуемся за тебя!
Илинея нервно сглотнула.
— Все хорошо, пап, не переживай, — выдавила она из себя.
И когда Зейн, явно чувствуя подвох, хотел озвучить свои сомнения, трубку телефона перехватила всполошенная Аделина. Завалив дочь схожими вопросами и рассказав новости из Рейнхарма, женщина произнесла то, что невольно заставило колдунью оторопеть:
— Мне тут по восстановлению в статусе из городской администрации позвонили, сказали, нужно прибыть в террский Маджистериум для подписания последних актов, — весело говорила женщина. — Это я к чему: мы на неделе приедем в Сильверон. Я позвоню тебе, когда заселимся в гостиницу!
— Да? Так здорово…
Обменявшись на последок любезностями, колдунья положила трубку. Какая ирония! Ее отношения с родителями едва стали налаживаться, они скоро приедут и хотят увидеться… А еще даже не ясно, наступит ли завтра. Колдунья вошла в зал и бесцеремонно стащила у подруги один из листов бумаги, на которых она пыталась нашкрябать вразумительную речь для вечернего выпуска новостей.
— Есть еще перо?
— Посмотри в тумбочке, — кивнула Рида и после подняла на подругу полный подозрения взгляд. — Что-то случилось?
— Кроме того, что сегодняшнее радиовещание — это, вероятно, последнее, что мы сделаем в этой жизни? Нет, — пожала плечами Илинея. Рида отложила перо в сторону и с сосредоточенным видом посмотрела на подругу. — Ты понимаешь, что сегодня все. Последний день! Мои родители решили приехать в город, а я их, скорее всего, даже не увижу! И ты Ашу, кстати, тоже. Она вернется, когда мы уже уйдем. Рассказывать правду! — последнюю фразу она произнесла с таким ядом в интонации, что ей самой стало не по себе. — А Дориан? А Вилья? Нет. Это все. Действительно все. Ты понимаешь, что уже завтра-послезавтра их позовут на опознание тел? — Рида отвела взгляд. Она и сама думала об этом, хоть и пыталась выглядеть решительно. Какая разница, где именно найдут их тела: в подворотне или на вокзале? Ничто не толкает на безрассудство и глупости, как уверенность, что выхода все равно нет. Остается лишь кичиться своей непоколебимостью! — Возможно, я не права. Мне хочется верить в это. Возможно, Реймонд просто припугнул нас и продолжил заниматься своими министерскими делами. Но если это не так, я хочу, чтобы моя мать знала, почему ее дочь так глупо померла! — она хлопнула дверкой тумбы, вытащив оттуда перо с чернилами, и ушла на кухню.
— Я все понимаю, — неслышно ответила Рида, вытащила из-под стопки листов неаккуратное письмо и бесшумно отнесла его в комнату Аши, оставив на кровати.
Через несколько часов они стояли в прихожей. Рида в старой блузке и рабочем комбинезоне упаковывала в набедренную сумку отвертки и гаечные ключи разного калибра больше на случай обороны, нежели для применения по назначению. Илинея же воевала с ремнем на штанах, взятых у подруги и несколько широких для колдуньи. Кольца на отвод глаз. Кольца с простыми огненными чарами. И складной нож в кармане пальто. Несмотря на мрачные мысли, сдаваться без боя дамы не намеревались. А подручного Реймонда были и вовсе готовы прибить при первом же появлении, не дожидаясь никакой агрессии с его стороны.
Радиовещание в Сильвероне велось с одной единственной точки в паре кварталов от торгового центра города. Трехэтажное здание довоенных времен с главной радиовышкой. Словно гуляя и наслаждаясь вечерним воздухом, к зимним холодам все больше наполняющимся ароматом гари, который в большом городе, полном паромобилей, и так неплохо чувствовался, девушки направлялись к пункту назначения. Все это время ощущение слежки никуда не девалось. Хотелось списать это на собственные предубеждения, но не получалось. К тому же, это позволяло подругам постоянно быть на чеку, мельком высматривая в тенях хищника.
До вышки они добрались без происшествий. Внутри все трепетало и скручивало от нетерпения. Скоро все кончится. Так или иначе.
Перед самым входом в переулке почудилось движение. На всякий случай девушки поудобнее ухватили свое скромное вооружение и вошли в неприметную дверь сбоку. Служебный вход начался парой металлических ступеней и продолжился плохо освещенным коридорчиком со множеством труб вдоль стен. При большом желании отсюда можно было услышать неформальные беседы сотрудников и сотрудниц, однако само вещание происходило в звукоизолированных помещениях.
До вечернего выпуска новостей еще около пятнадцати минут.
Нужно как-то найти кабинет с аппаратурой. Глубокий вдох, и магия окутывает две женские фигуры отводом глаз, почти незаметно смущая общий фон. Едва ли на него обратят здесь внимание. Тем более, что радиовещанием в большинстве своем занимались именно люди. Дальше по коридору расположилась небольшая раздевалка и туалет, а после, за металлической дверью, начиналось рабочее пространство — множество столов, лишь местами разделенных перегородками. Часть сотрудников уже отсутствовала, часть собиралась домой и только парочка ребят с синяками под глазами осталась что-то строчить в этом «цехе» обработки новостей. Незаметно проскользнув мимо болтающих журналисток к металлической лестнице, ведущей наверх, и отчаянно цепляясь за деревянные перила в попытке не издавать лишнего шума, девушки поднялись на второй этаж. Наверху было значительно тише, хотя именно здесь работа все еще кипела — ведущие и персонал, обслуживающий громоздкую и капризную аппаратуру, работали с утра и едва ли не до полуночи.
Девушки двинулись по коридору, всматриваясь в таблички на немногочисленных плотно закрытых дверях. К сожалению, помеченными оказались лишь «Служебное помещение», оказавшееся коморкой со швабрами, и кабинет главного редактора в самом конце коридора, рядом с лестницей на третий этаж, проход куда оказался и вовсе заперт. «Идут технические работы» — гласила потрепанная картонная табличка, висящая на ручке двери. Осталось четыре двери. И минут десять от силы. А ведь еще нужно сообразить, как начать эфир!
Попытки прислушаться к звукам за дверью провалились одна за одной — по всей видимости, вещание велось за каждой дверью, пусть и на разные волны. По крайней мере, иного объяснения подобной звукоизоляции девушки не нашли. Так что, спустя пару минут размышлений, в ход пошла магическая звукоизоляция и открытие дверей по очереди. Увлеченные ведущие, сидящие в окружении аппаратуры по одному или по двое, начитывали заранее подготовленные тексты, иногда разбавляя их фразами, создающими иллюзию непринужденности. Девушки приоткрывали дверь, позволяя звукам просочиться в коридор, немного слушали, определяя повестку станции, и шли дальше. В конце концов, нужное помещение было найдено.