- Без комментариев... Так, я за градусником, а ты быстро ложись под одеяло, - приказал парень, делая уже шаг в сторону двери. - И не вылезай, пока температура не спадёт.
- Но..
- Не спорь со мной, - строго бросил бледнолицый, а затем немного смягчился: - Я знаю как лечить и что надо.
- Да все в порядке со мной, - пыталась как-то противостоять ему, но думаю, что в моём нездоровом состоянии это выглядело, как минимум глупо со стороны. - Пустяки. Само пройдет. Мне всё равно, - безразлично пробормотала я.
- А мне нет.
После этого я прикрыла свою варишку.
Ладно. Его взяла.
- Нельзя оставлять это без внимания и запускать. Состояние может ухудшится и перейти во что-то серьёзное.
Мне пришлось сдаваться ему с высоко поднятыми руками и беспрекословно следовать всем его инструкциям. Моя гордость тут ни к чему хорошему не приведёт, да и иногда полезно её отключать.
Сначала Ярослав принёс градусник и велел смерять температуру, что я покорно сделала. Смеряла и проверила, как там обстояли дела. Как выяснилось - не очень утешающе. Цифры на медицинском термометре говорили, что несколько дней я проведу под надзором этого парня в кровати с дисциплинированным расписанием лечения.
- 38,7 - достаточно весомая температура, чтобы ты не пыталась со мной спорить? - спросил блондин, не отрывая глаз от градусника.
- Весомая, - как эхом повторила с подушки.
- Уже лучше. На, вот, выпей это, - передал мне белую таблетку с полосочкой посередине.
- Что это?
- Хорошие жаропонижающие таблетки, которые приведут тебя в норму и поставят на ноги, - равномерной интонацией обобщил бледнолицый, когда вложил мне её в ладонь.
- Откуда ты знаешь?
Он, что, медик?
- По наследству передавались, - буркнул тот.
А теперь понимай, как знаешь, придуривался он или же всерьёз?
Он ушёл в какой-то момент на кухню, а возвратился чуть позже уже со стаканом воды в руке и приказал запить таблетку водой, после чего накрыл меня одеялом, а сверху ещё и расстелил мягкий плед, и строго-настрого распорядился, чтобы я не вылезала, пока состояние не стабилизируется, а температура не спадёт.
- Лучше всего будет поспать, - уверенно заявил тот. - Твой организм придёт в норму и хоть немного расслабиться. Да и тебе самой полезно.
- Ты что, медик?
- Нет, но основы знаю. Ложись.
Зачем ложиться, если я итак лежала?
Перевернулась на левый бок, чтобы мне было удобнее наблюдать за светловолосым знакомым другом.
По телу по-прежнему неприятно рассекал противный озноб, а головная боль с мелкими покалывания и пульсациями в висках не давали покоя ни на минуту. Усталость и вялое состояние закрывало веки и манило спать, что я и решила сделать. Меня спасала надежда, что скоро таблетка начнет действовать и мне станет лучше.
Всё-таки он знал, что делает.
- Вернусь где-то в районе двух-трёх. Если тебе станет лучше - поедем вместе за твоими вещами, если же нет - я поеду один, а ты скажешь, где они находятся.
Ну уж нет. Об этом мы не договаривались.
Перспектива, чтобы этот бледнолицый знакомый-незнакомец рылся в моих женских вещах - не впечатлила меня с первых секунд. Лучше я буду в припадочном состоянии, чем допущу, чтобы другой человек собирал мое бельё. Я хотела сама убедиться, что забрала все своё из той квартиры, чтобы больше никогда не возвращаться.
Я ничего не ответила, а просто молча проводила его статную фигуру взглядом до двери, за которой он скрылся. Он ушёл и в квартире воцарилась долговечная тишина, которую изредка нарушало тиканье часов на стене, звук работающего холодильника со стороны кухни и капли воды падающие в раковину.
В сон я погрузилась моментально. Это не заставило себя долго ждать. Несколько раз просыпалась непонятно из-за чего. Было жарко под теплым одеялом, и я сопротивлялась с сильным желанием вынурнуть из-под него, ведь хотела, чтобы хоть немного полегчало.
Мне снился до боли неприятный сон, из-за которого я никак не могла выбраться. Во сне был Владислав, который жалостливо пытался оправдать свои грязные поступки какими-то нелепыми словами. Но проснулась я как раз-таки из-за того, что почувствовала, как по лицу бежали ручьи соленых горячих слёз, стекающих под шею и образующие собой холодное, сырое пятно.
Я села и пыталась понять почему они пошли, но ответ себя долго ждать не заставил. Я была в замешательстве, а сердце сжималось, и обливалось кровью.
Жалко нельзя вырвать эту бесполезную мышцу в груди, чтобы не было так больно. Она болит и будет болеть, пока не пройдёт достаточное количество времени для восстановления. К огромному сожалению я не имела понятия сколько времени потребуется в моем случае. У кого-то на это уходят месяцы, у кого-то даже годы. Но одно я знала точно – ничто и никто не сможет смыть следы и отпечатки.