Меньше всего мне хотелось оставаться в таком состоянии одной, шляться ночью по тёмным улицам и наткнуться с большей вероятностью на плохую компанию. Но и принимать помощь от неизвестно какого парня я не планировала. Однако я была в весьма разбитом, плачевном состоянии, и мне хотелось как можно скорее завалиться спать и спрятаться ото всех, если вообще удастся. Да и судя по его словам, манере речи, заботе и прочим критериям – у меня сложилось впечатление, что доверять ему можно.
Возможно я настоящая дура или какая-то ненормальная, что почти одно и то же, но я приняла его предложение. Это лучше, чем оставаться одной наедине со своими мыслями, которые с каждой секундой высасывали из меня все жизненно необходимые соки и убивали живьём на месте.
Я смогла найти в себе силы подняться на ноги, хоть и шатко. Из-за того, что продолжительное время я провела в одном положении, ноги, естественно, затекли и подкосились. Совсем меня не слушались и отказывались подчиняться. Слава богу, этот незнакомец вовремя меня поймал и предотвратил нелепый поцелуй с землёй. Одеревеневшие и твердые ноги почти не сгибались. Пришлось опереться на него, чтобы сдвинуться с места и не упасть.
— Вот, а я тебе о чём говорил, — сказал бледнолицый блондин, все также не называя своего имени, да и я не торопилась его узнавать. — Девчонкам вредно сидеть на холодном.
— Спасибо, — коротко бросила я, не поднимая головы, и ухватилась покрепче за его плечо, чтобы удерживать равновесие.
Всё-таки я настоящая обуза. Парень, вероятно, просто вышел прогуляться перед сном, а по итогу встретил на свою голову чудачку меня, да теперь ещё и возился, как с инвалидкой.
Он закинул за плечо мой рюкзак с какими-то вещами, которые я скидывала в кучу, не задумываясь по большей части, что собирала и что туда летело. Эмоции охватили вверх, поэтому было как-то не до этого.
Медленно, но мы шли в нужную сторону, как пояснял блондин, где он жил на данный момент. Опять же мне было крайне неудобно стеснять кого-то, но ещё неудобнее было находиться одной на улице, и неизвестно чем бы это могло кончится. Стараясь не думать о плохом, хоть плохое итак само лезло в голову, мы доковыляли до подъезда. Обычная десятиэтажка с видом на красивый ночной город как оказалось, находилась совсем рядом по отношению к парку, где я прибывала в грустном и гнусном одиночестве. По пути мы оба молчали и никто не пытался нарушить тишину между нами. Видимо каждый думал о чем-то своём и не хотел делиться.
— Ярослав, — заговорил парнишка.
— Что? — опешила я от его внезапно поданного голоса.
Да и у самой то голос дрожал от пробирающего озноба. Меня лихорадило, как стиральную машину на стадии отжима. Хотелось неимоверно в тепло и поскорее, чтобы хоть немного отогреть озябшие руки, скрючившиеся от мороза. Лица я вовсе не чувствовала, будто вместо него был сплошной кусок льда.
— Меня зовут. Твоё имя я знаю, ты моё нет. Так вот, я Ярослав.
— Ярослав? — переспросила на случай, чтобы убедиться и не показаться потом глупой, когда буду называть по имени.
— Да, — кивнул парень, копаясь в чёрном пальто и разыскивая злополучные ключи, пока в моей голове крутилось совсем другое.
Один вопрос: как мне дальше жить с этой бесконечной болью, когда сожжены мосты? Хотелось раствориться и стать невидимой пылью. Я не видела другого разумного варианта, как спрятаться ото всех на три месяца и просто тупо проспать всё это время, чтобы раны на душе затянулись и не давали о себе знать острой, пронзающий, такой неприятной и ноющей болью во всей распирающей груди.
| Глава 3 |
Ярослав (так вроде он представился) мне первой предоставил возможность пройти в его квартиру, после чего зашёл сам. Щёлкнул по включателю и наполнил небольшую прихожую ярким, противным светом, после чего помог мне снять с себя всю верхнюю одежду и велел располагаться, и чувствовать себя как дома. Я была загружена своими мыслями, поэтому просто кивнула. В этот момент мне вдруг почему-то вспомнился яркий образ Владислава с этой прошмандовкой, и я сморщилась. Этого хватило, чтобы мои ноги подкосились, после чего я, как желе сползла об дверь к полу и разревелась за какие-то доли секунды. Просто изнеможенно присела и расплакалась.
Сорвалась. Нервный срыв.
Даже не могла контролировать свои эмоции, которые так долго сдерживала в себе время от времени. Эту дыру в груди нельзя было усмирить и ничем невозможно залатать. И эту едкую боль тоже на душе было не унять. Она попросту не спадала, рыдала, и кричала внутри, жалила, как пчела в одно и то же место.