Она активно сотрудничала с правоохранительными органами, которые лезли в ее личную жизнь, начиная от местной полиции и заканчивая Государственным бюро расследований Северной Каролины. Они искали ее связь с преступлениями, но в итоге только сломали ей компьютер и отказались возмещать ущерб. Разумеется, никаких улик они не нашли, но и подозревать меньше не стали.
Зачастую она находила трупы случайно. И практически всегда помогала в расследовании.
– Если это правда, – как-то сказал ей невыносимый Миллер, еще до смерти его секретарши, – почему бы тебе не пойти работать в полицию или не стать частным детективом?
Как будто она сама об этом не думала. Работа в полиции ее не привлекала, но она рассматривала эту возможность. К сожалению, с таким количеством случайно раскрытых убийств попасть в правоохранительные органы оказалось нереально, как и получить лицензию частного детектива. Оказывается, один сварливый агент Госбюро сосредоточил на ней все свои силы, и хотя его расследование не принесло конкретных улик, он все равно считал, что ее слишком опасно подпускать к официальной следственной работе. Из-за его вмешательства она так и не смогла заняться единственным делом, которое легко ей давалось.
Незаконченное высшее образование тоже внесло свои коррективы. Она отчислилась из-за убийства – ушла после второго курса, раскрыв четыре дела.
Ее боялась собственная семья. Все, кроме тети, но та просто хотела засадить Мэллори в психбольницу. Друзья потихоньку отдалились. Про личную жизнь можно было даже не спрашивать; у всех, кто встречался с Мэллори, обязательно умирал кто-то близкий.
Отчислившись из университета, она наивно решила, что сможет завести отношения. В 2037-м встретила Джона. На Пасху он познакомил ее с семьей, а на Рождество убили его сестру. Когда Мэллори поняла, что убийцей был их друг детства, живший по соседству, Джон не поблагодарил ее. Просто сказал, что «ему нужно поддержать родителей и оплакать сестру», а полгода спустя в соцсети запостил новость о свадьбе – он женился на женщине, которая вела дело.
Отношения с Сарой, первой девушкой Мэллори, тоже закончились плачевно. У нее умер репетитор английского. Сара шла рассказывать наизусть начало «Кентерберийских рассказов»; Мэллори проводила ее до кабинета, и они нашли репетитора мертвым – его задушил шурин, который только вышел из тюрьмы и пытался стребовать с него деньги.
Ну, зато она до сих пор помнила начало «Кентерберийских рассказов». Небольшие познания среднеанглийского языка пригодились ей несколько лет спустя в очередном расследовании, что тоже неплохо.
Самым острым и болезненным разочарованием стал 2038-й: она нашла работу, встретила Боба, и целый год они счастливо прожили без убийств. Мэллори наивно расслабилась и решила, что жизнь пришла в норму. Но потом они пошли на матч «Шарлотт Хорнетс», и в перерыве Боб опустился на одно колено. Их показали на большом экране посреди стадиона, и Мэллори восторженно ахнула. Но Боб не успел ничего сказать; он посмотрел куда-то ей за спину, и люди вокруг закричали. Двумя рядами выше женщина истекала кровью, и это увидел весь стадион. Уже мертвая, она привалилась к соседнему пустому сиденью, пачкая обивку кровью, хлещущей из перерезанной артерии.
Боб вернулся домой; Мэллори осталась и помогла раскрыть убийство. Женщине отомстил бывший приемный ребенок, которого она изводила. Никто ее не жалел, но убийство оставалось убийством.
Видео с «самым ужасным предложением» завирусилось: на первом плане Боб стоял на одном колене, а чуть выше умирала женщина. Их несколько раз звали на телевидение, но Мэллори всем отказала. Боб бросил ее. Она его понимала.
В 2044-м за плечами у нее было больше десяти расследований, и она уехала из Роли. Старалась держаться подальше от соседей, дружила только с волонтерами, которые подрабатывали ночами в местном приюте для животных. Покупала продукты онлайн или поздно вечером в круглосуточных магазинах. Любой ценой избегала больших скоплений людей.
И ей было так отвратительно одиноко.
– Когда я попросилась на станцию, мне пообещали убежище, – сказала она Адриану, скрещивая руки. – И что мне теперь делать?
– Видимо, бежать дальше, – сказал он. – Вон дверь, можешь начинать.
Мэллори ощерилась:
– Бежать? Думаешь, я сбегу?
Он спокойно кивнул и поднял руку, загибая пальцы: