– Что, правда нельзя? – спросила Красная, глядя на своих друзей.
Она была то ли пьяной, то ли тупой. Ксан пока не решил. Но она сама говорила, что напилась, так что не стоило спешить с выводами.
– Правительство моей страны только-только отправило на станцию посла, но переговоры пока в тупике.
Он посмотрел на фиолетовую гнейску, которая заговорила первой. Видимо, она была здесь главной – серый гнейс явно не собирался ничего решать, а красная была для этого слишком пьяной.
– Тогда попросим Вечность отправить тебя домой, – сказала Красная. – Все равно это мы виноваты, ты ни при чем.
– «Мы»? – переспросила Фиолетовая, отворачиваясь от панели управления кораблем. – Нет уж.
– Это ты виновата, Тина, – сказал серый гнейс.
– Эй! – обиженно воскликнула Красная – видимо, Тина? – Меня же накажут, ребят, вы чего?
Складывалось впечатление, что отношения между ними давние и довольно неловкие. Ксан не имел ни малейшего желания в них разбираться – собственные эмоции казались ему искусственными и ненастоящими, словно события вчерашнего вечера произошли не с ним, а с кем-то еще. На футболке запеклась кровь – и Билли, и его собственная.
– Значит, мы летим на станцию, и точка? У меня нет права голоса? – спросил он.
– Не волнуйся, у нас тоже! – успокоила его Тина.
– Чудесно, – ответил Ксан. Пришла мысль, что стоило бы рассердиться, но он слишком устал. Он попытался потереть виски, но руки будто налились свинцом. Черт. – Ладно, у меня нет сил об этом волноваться. Раз домой мне путь заказан, можно у вас где-нибудь помыться и поспать? Я плохо себя чувствую.
Двое ответственных гнейсов – они представились Стефанией и Фердинандом – дали ему мокрое полотенце и отвели в каюту, где стояла кровать, односпальная по гнейским меркам, но двуспальная для него. Повалившись на нее, он тут же вырубился.
Время, что он провел на «Бесконечности» без сознания, пошло Ксану на пользу. Он спал, постепенно отдаляясь от Земли на корабле гнейсов, а когда наркотики окончательно вышли из организма с потом и кровью, он пришел в себя, окутанный чувством спокойствия и безопасности. Это не было похоже на привычное умиротворение, которое приносил сон; скорее, он ощущал вес чужой заботы и вспоминал завтраки, которые в детстве готовила ему бабушка, пока он не узнал ее поближе.
Ксан пытался оставаться настороже, но ситуация казалась слишком нереальной. На смотровом экране «Бесконечности» даже не было видно Земли, и из-за того, что в глаза ничего не бросалось, он никак не мог осознать происходящее. Да и инопланетяне пообещали придумать, как отправить его домой.
Знал бы он, куда возвращаться.
Путь до станции занял два дня, не больше. Изредка он просыпался, каменные инопланетяне подбадривали его, как щеночка, и он снова уходил спать. Они нашли для него воду, а когда он переборол себя и объяснил основы человеческой биологии – показали, где он может справить нужду.
К моменту прибытия на станцию он изголодался до смерти.
Всю дорогу Тина паниковала; она боялась наказания за то, что они притащили человека на станцию, и когда Ксан все-таки встретил Вечность, от него пахло кровью и потом, и он ощущал себя так, словно заново родился.
– Ты ведь еще не был на разумной космической станции? – спросила его Стефания.
– Ни на какой не был, – сухо ответил он.
Стефания кивнула.
– Она хочет сначала с тобой пообщаться. Она сама проникнет в твой разум. Не бойся, это нормально. Ты ничего от нее не скроешь, но она вряд ли тебя осудит – смотри, она даже Тину на борт пустила.
– Она читает мысли? – спросил Ксан, и его затошнило. – Получается, все на станции под постоянным контролем?
– Не совсем. Сложно объяснить, я не уверена, что переводчик справится. Ей тяжело читать мысли, поэтому обычно она общается только со своим распорядителем – тот еще кусок базальта, советую держаться от него подальше, – который помогает ей установить связь с остальными гостями станции. Это не обсуждается, так что не надо сопротивляться.
Ксан отступил от смотрового экрана, за которым висела переливающаяся металлическими цветами Вечность.
– А если она меня не пустит? Что тогда?
– Придумаем, как вернуть тебя на Землю, – отозвался Фердинанд с кресла пилота. Он говорил уверенно, что утешало.
Ксан не знал, чего ждать от встречи с Вечностью, но ее сознание захлестнуло его волной – а когда схлынуло, он ощутил: станция приняла его.
Ему разрешили подняться на борт и даже остаться; Вечность предоставила ему убежище. Пообещала, что никто не сможет забрать его против воли.