Он не знал, увидела ли она то, что он скрывал от нее – и от гнейсов, и от всех, кто был на том дне рождения. Если увидела и все равно пустила на борт, то сама обрекла себя на погибель. А если нет, то как долго он сможет скрывать эту тайну?
Разумная станция оставалась загадкой. Вместо собственной комнаты она выделила ему «Бесконечность» – но обслуживание шаттла свалилось на его плечи.
– Ну а где-то через месяц объявилась ты, – сказал Ксан.
Мэллори внимательно наблюдала за ним все время, что он говорил, и даже сейчас по пристальному взгляду было видно, что она ждет чего-то еще.
«Она все знает. Просто скажи ей, – мелькнула непрошенная мысль. Но чем меньше ей было известно, тем лучше. – Она ведь понимает, что ты что-то скрываешь, и ни за что тебе не поверит».
Мысленно он вздохнул, но промолчал.
– Так, теперь об убийстве, – сказала Мэллори, обращаясь к ним со Стефанией. – Вы ведь что-то знаете, так почему сразу не рассказали?
Он пожал плечами.
– Смысла не было. Я его не убивал, но ты все равно мне не поверишь, особенно если узнаешь всю правду.
– Могу и поверить, – сказала она.
Перепуганная Мэллори, мечтающая сбежать, пропала, прихватив с собой импульсивную Мэллори, без оглядки бросающуюся навстречу опасности. Стоящая перед ним Мэллори оглядывала их цепким взглядом, словно ничто не могло укрыться от ее взора.
– Погодите, – сказала Стефания. – Вас просят срочно подойти в медотсек.
– Откуда ты знаешь? – спросила Мэллори и буркнула себе под нос: – Как же меня задолбало вытягивать все клещами.
– Гнейсы общаются при помощи вибраций, ты это знаешь, – сказала Стефания. – Медсестры просили передать, что им нужна помощь с человеческой анатомией. Они не понимают, что делать с вашими внутренностями.
– Неужели мы единственная раса с кровью и органами? – сказала Мэллори, но отвела от Ксана пронзительный взгляд, и тот слегка выдохнул. – Пойду переоденусь. Встретимся в медотсеке, Ксан.
– Вас просят поторопиться, – сказала Стефания.
Мэллори подняла ногу и помотала болтающимся сапогом скафандра.
– В этом я никуда быстро не дойду. У них и так есть информация по женскому телу, а понадобится что-то еще – пусть сначала просканируют Ксана.
Они пошли к выходу из усыпальницы, но Мэллори снова холодно посмотрела на Ксана:
– Мы не договорили. Рано или поздно тебе придется рассказать, что происходит.
– Понимаю, – ответил он, ответив на ее взгляд.
Но что ждет его, когда она узнает всю правду?
10. Первое официальное дело Мэллори
За время «работы» с полицией и Госбюро Северной Каролины Мэллори сталкивалась с ненавистью, недоверием и довольно агрессивным вмешательством в личную жизнь. Когда правоохранительные органы понимали, что не справляются, они с большой неохотой просили ее помочь, но каждый раз делали вид, будто подобного больше не повторится.
Единственным человеком, который не хотел отпускать ее с Земли, оказался агент Госбюро Дональд Дроун. Он никогда не скрывал искреннего отвращения, которое вызывала у него Мэллори; как-то раз даже сказал, что настолько ненавидит интересоваться ее здоровьем, что с куда большим удовольствием согласился бы на колоноскопию. Но именно он допустил – допустил! – возможность выдать ей лицензию частного следователя, если она согласится остаться.
Мэллори рассмеялась ему в лицо:
– Нет уж, слишком поздно.
Что и говорить – несмотря на всю оказанную помощь и редкое признание ее заслуг, ее отношения с правоохранительными органами оставляли желать лучшего. Она понятия не имела, чего ждать от инопланетян.
Переодевшись в удобные джинсы и толстовку (и попутно переобувшись), она пошла в медотсек, где ее ждал Фердинанд.
– Вы сообщили службе безопасности про крушение? – спросила она. – А то у нас тут есть выжившие и куча трупов, которые валяются в трюме «Бесконечности». Наверное, стоит предупредить их.
– Зачем? У них и так много дел. Вечность психует, отсеки для шаттлов переполнены. Что важнее: кучка выживших землян или тысячи жителей станции, включая ее саму, которые могут пострадать? – сказал Фердинанд. – Мертвецам уже не помочь… наверное. Я плохо знаком с человеческой биологией, но вы же не восстаете из мертвых?
– Может, пару раз за историю человечества, – отозвалась она, кусая губу, и пробормотала: – Кажется, мы с вами относимся к преступлениям совершенно по-разному.
Внутри приемная медотсека ничем не отличалась от остальной станции: те же стальные стены, тот же белый пол и перегородки, разделяющие пространство. Та часть помещения, где они находились, явно предназначалась для ожидания: вокруг стояли пластиковые стулья разных размеров, в основном значительно больше человеческих. На другой половине виднелись экраны, отображающие человеческую анатомию, клеточную структуру и прочую непонятную научную чепуху. Несколько гурудевов, изучающих информацию, о чем-то переговаривались с небольшим роем Сонма.