Ну, и что уж скрывать: на продаже наркотиков можно было неплохо подзаработать.
Впервые с «Дыханием Бога» Ксан столкнулся несколько месяцев спустя в компании Билли Уильямса. Он праздновал повышение и позвал друзей выпить пива, а когда все хорошенько набрались, Билли достал пакетик синего порошка.
– Ребята, эта хрень просто лучшая, – сказал он, ухмыляясь. – Как трава, только круче. И для здоровья полезно!
– Это как это? – скептически поинтересовался Ксан.
– Да откуда я знаю, мне так дилер сказал, – ответил Билли. – Не порть праздник, а?
Ксан ничего не сказал – и так догадывался, что наркотики попали к Билли от командира. Просто вскинул руки и помотал головой.
– Не, чел, я не нюхаю.
– Ничего, можно и без порошка, – отозвался Билли и передал ему пакетик синих таблеток.
Взяв одну, Ксан спрятал ее в кулаке, внимательно наблюдая за остальными, а когда они окончательно расслабились, сказал, что эта дрянь на него не подействовала, и оставил их хихикать над галлюцинациями.
Таблетку он послал министру с букетом роз. Заметки из «Бойни номер пять» передать не получилось, но так у нее появилось хоть что-то, от чего можно было отталкиваться.
Он надеялся, что с ней все хорошо, и никто не покушался на ее жизнь. Двое могут хранить секреты – но только когда один из них способен выжать из другого всю душу, если он проболтается.
По крайней мере, так ему говорила бабушка.
– Люди очнулись.
Деванши вышла из бумажной стены улья, и Ксан чуть не подпрыгнул.
– Твою ж мать, ты давно там стояла? – спросил он.
– Врачи просили передать, чтобы ты вернулся в медотсек. Они бы предпочли, чтобы пациенты первым делом увидели знакомые лица, – сказала она, пропустив вопрос мимо ушей. – Мэллори уже там. Ваш посол пока привыкает к новой роли, так что он не готов к встрече с новоприбывшими.
– Посол из него вышел хреновый, и распорядитель не лучше, – заметил Ксан. – Как выжившие? С ними все хорошо?
– Понятия не имею, – сухо ответила Деванши. – Я не спрашивала. Меня больше интересуют бреши в станции и поиск выживших. Мы ограничиваем доступ к зонам общего пользования на случай повторения ситуации и стараемся мониторить Вечность и ее нового распорядителя. Я не нанималась бегать по станции и передавать информацию.
– Так зачем пришла? – спросил он.
Деванши впилась в него взглядом. Даже после нескольких месяцев, проведенных на станции, ее угловатое лицо до сих пор пугало.
– Начальство отправило.
– А, – сказал он.
– Тебя ждут в медотсеке, – сказала она и, замерцав, слилась со стеной. Только по легкому колебанию воздуха было видно, что она вышла из зала.
Ксан поспешил в медотсек. Надежда смешивалась со страхом; чего он хотел? Чтобы все выжили? Он никому не желал зла, но… Мэллори предупреждала его, что среди пассажиров будут знакомые. Просто он не ожидал, что их будет так много.
– Люди идут на поправку, – сказал Ксану медбрат из числа гурудевов, как только тот вошел в дверь. Кажется, его звали Мэтерс, и он нравился Ксану куда больше Рена. Относительно невысокий, он смотрел на него снизу вверх, но с типичным высокомерием, которое просыпалось в гурудевах при общении с людьми.
– Финеас Морган очнулся? – спросил Ксан.
Мэтерс взглянул на экран планшета.
– Буквально только что. Все понемногу приходят в себя. Заходите быстрее, женщина уже там.
Дверь напротив отворилась. Мэллори, вышедшая навстречу, серьезно поглядела на Ксана.
– Уверен, что стоит? – прямо спросила она. – Один из них точно военный. Если хочешь, я с ними поговорю, а ты посмотри с балкона.
Вернулась та спокойная, неподверженная страху Мэллори. Он был рад ее видеть, а вот она ему не обрадовалась. Насколько же сильно он испортил их дружбу?
Ксан покачал головой:
– Там мой брат. Мне нужно его увидеть. – Он на мгновение задумался. – Спасибо, что предупредила. Слушай, мне нужно тебе кое-что рассказать, хотя, может, ты сама догадалась. Помнишь, ты говорила, что пассажиры будут как-то связаны?
Она кивнула.
– В общем, ты удивишься, но…
Но не успел он договорить, как из операционной донеслись крики.
– Да твою ж мать, можешь заткнуться?!
Все одиннадцать выживших сидели в капсулах, постепенно приходя в себя. Кто-то осматривался, обводя медотсек мутным взглядом, кто-то пытался сесть, морщась от боли. А посреди операционной вопила светлокожая женщина средних лет, царапая лицо пальцами.