Торрес со Слав удивленно на нее посмотрели, и внутренне Кэл застонала. Ей обещали, что никто не узнает о неудачной попытке вступить в морпехи, после которой ей посоветовали пойти в армию.
– Я думала, это убрали из моего личного дела, – сказала она.
– У меня есть допуск к секретной информации, – с улыбкой ответил Костелло.
– Ах ты мелкий бумагомаратель! Уважуха, – ухмыльнулась Кэл, но он явно не оценил комплимент. – Да, я пыталась попасть в морскую пехоту. Провалила три экзамена из четырех. Они решили, что в армии от меня будет больше пользы.
Он нахмурился и продолжил читать.
– Но четвертый экзамен вы сдали с блеском, что весьма странно. По отдельности ваши навыки оставляют желать лучшего, но при тестировании совокупности тех же навыков вы показали невероятные результаты. Как… интересно. Врач, проводивший психологическую оценку, сказал, что вы подходите к жизни как кулинар. Что это значит?
Кэл рассмеялась. В отличие от остальных, тот врач видел ее насквозь. Именно он предложил пойти в армию.
– Это значит, что из одной муки я ничего не приготовлю. Но добавьте к ней яйца, сахар и масло, и я забабахаю отменный торт.
Все уставились на нее.
– Да, знаю, метафора не самая подходящая. Хорошо стрелять – не то же самое, что готовить из одного сахара. Но он же мозги правит, а не стихи пишет. В общем, я не лучший пловец, а в схватке меня небось даже вы бы скрутили. – Военные дернулись, но Костелло лишь с улыбкой кивнул, показывая ей продолжать. – Зато в подводном бою мне нет равных.
– Понятно. Здесь написано, что вы плохо стреляете и относительно медленно бегаете, но способны поразить цель из винтовки в движении.
– Снайпер из меня ужасный, – сказала Кэл. – Мне становится скучно. Психиатр сказал, что для взрослого человека с СДВГ я справляюсь лучше других.
– Ясно, – сказал Костелло. – Итак, вы вступили в армию и прошли курсы подготовки интендантов в форте Ли.
Она кивнула:
– Да, в похоронной службе.
– Полагаю, до подводных боев дело доходило нечасто, – спокойно заметил Костелло.
– Нет, но искать жмуриков… – Слав бросила на нее ядовитый взгляд. – То есть «моих павших товарищей» и их личные вещи на местах активных боевых действий оказалось как раз по мне. Да и мало кто рвется этим заниматься, так что люди всегда нужны.
– Солдаты из того округа чаще других проявляют симптомы посттравматического стрессового расстройства, – сказал Костелло. – Вас это не коснулось?
Перед глазами мелькнуло непрошеное воспоминание: Ксан Морган с разбитым после вчерашней драки лицом, провожающий взглядом патруль, отправившийся к гидроэлектростанции Фалькон.
«Ты в порядке? – спросила она его. – Хреново выглядишь».
Ксан стиснул зубы, а затем снова расслабился.
«В полном».
«Как-то не похоже».
«Забей. У нас полно других дел».
«Это каких? Никто ж не умер».
«Поможем снабженцам. Им не хватает людей».
«Нам придется проверять запасы? Для тех мудаков, которые тебя так разукрасили?»
Она встретилась с ним взглядом. Золотисто-карие глаза были налиты кровью.
«Да. Для их отряда».
«Пойдем», – сказала она.
Вернувшись в реальность, Кэл кашлянула.
– Не особо, – сказала она.
– Тут написано, что вы напали на вышестоящего офицера, который назвал вас «Оу Ноу». Это правда? – спросил Костелло, глядя на нее поверх папки.
– О да.
Кэл весьма гордилась этим взысканием. Она думала, что он спросит еще что-нибудь или сделает ей замечание, но вместо этого он обернулся к солдатам, стоящим позади него:
– Ну, скажите-ка, как в армии предлагают бороться с расизмом? Смириться и терпеть ради родины? Сержант Слав, есть что добавить? Как вы разбирались с этим конкретным проявлением расизма и неуважения среди солдат? Или просто наказали Каллиопу за то, что она не побоялась ответить?
Слав побагровела.
– Мы не поощряем нападение на вышестоящих офицеров, сэр.
– Ну да, конечно, ведь в расизме нет ничего такого, да, Оу? – Он повернулся к Каллиопе. – Часто ваши братья и сестры по оружию шутили, что вы едите собак?
– Всего один раз, – ответила так, не скрывая того, что подразумевала под этими словами.
– Вы сами разобрались, или вам помогла сержант Слав?