– Это ты ее столкнул?
Он напрягся.
– А это важно?
– Нет.
– Тогда забей.
Она приложила телефон к уху и отошла к машине. Финеас прислушался и успел расслышать начало:
– Он согласен, но с одним условием.
Покачиваясь на качелях, Финеас наблюдал за Опал. Поговорив, она вернулась к нему и снова протянула флешку.
– Вылет через неделю, – сказала она. – Советую отложить похороны до возвращения. У нее же нет других родственников, да? Только вы с Ксаном?
– Да, но на похоронах я все равно буду один, – ответил Финеас, неуютно заерзав. Ему не нравилось, что военные столько про него знают. – Ты мне скажи, раз ты все знаешь, почему сама не полетишь?
– Нельзя. Этот полет – сенсация, и все пассажиры мгновенно получат свои пять минут славы, а журналисты начнут копать на них грязь. Мне нельзя светиться, но ты и так крутишься в медийном пространстве, так что для тебя это привычная ситуация. А если используешь свой псевдоним, есть шанс, что журналисты не пронюхают про твоего брата.
– Значит, кроме Ксана, на станции нет людей?
Она покачала головой:
– Есть, двое. Наш посол и гражданская, получившая политическое убежище. На ее счет можешь не волноваться.
Она снова поджала губы, и Финеас рассмеялся:
– Капец, надеюсь, ты не играешь в покер. Проколешься сразу. Что ты опять утаиваешь?
– Это самая секретная информация. Неважно. Ты ее не знаешь, а она не знает тебя.
Финеас глотнул еще виски и потер лицо.
– Твою ж мать, Ксан, во что ты ввязался?
Он отставил бутылку и жестом потребовал отдать флешку. Опал передала ее и заметно расслабилась. Она свою работу выполнила.
– Так что там с бабушкой? Что сделают твои люди?
– Во-первых, они напишут за тебя показания, – начала Опал, загибая пальцы. – Ты приехал из магазина и нашел бабушку под лестницей. Во-вторых, найдут свидетелей, которые видели тебя в магазине. В-третьих, принесут продукты: один пакет оставишь в машине, два – бросишь на порог. Вот сюда, – указала она место, где стояла бутылка, а потом нагнулась и забрала ее. – Это выкидываем. А, и почисти зубы. Помни: ты трезвый. Мой человек свяжется со знакомым в полицейском участке, они приедут за телом на «Скорой». Попутно сфабрикуют звонок в службу спасения. Не волнуйся. Они все устроят.
– Что мне делать?
– Почисти зубы, попей воды, поплачь – лимонный сок отлично поможет, если есть, – и запомни, когда ты был в магазине. Вернулся пятнадцать минут назад. Нашел бабушку мертвой. Видимо, решила, что сможет спуститься сама, бедняжка. Да, кстати, у тебя в машине тает мороженое. Вспомни о нем. Добавит правдоподобности показаниям.
Окинув его взглядом, Опал нахмурилась.
– Есть рубашка с длинными рукавами?
– Что, не нравится жирдяй в майке? – с вызовом бросил он.
– Что? Нет, – ответила она, хмурясь. – Я просто хочу избежать лишних вопросов. У тебя все руки в ожогах. Медики быстро поймут, что они остались от сигарет. Лучше заранее позаботиться, чтобы они ничего не увидели.
Он машинально потер старые ожоги; иногда они до сих пор чесались.
– Если я что-нибудь забуду, ты мне поможешь?
Ее и так светлая кожа побелела еще сильнее, а на скулах выступили яркие пятна румянца.
– Господи, нет, конечно. Меня здесь вообще быть не должно. Я на похоронах в Гатлинбурге. – Он тупо посмотрел на нее. – На обратном пути заеду в магазин, куплю блендер и уничтожу телефон, с которого звонила. Он одноразовый. Мой личный отслеживается, так что сейчас он у человека на похоронах.
Финеас в замешательстве покачал головой.
– А, – сказала Опал. – Мне нужен был повод, чтобы сюда приехать. – Она достала из заднего кармана скомканный лист, вырванный из газеты. – Поэтому у меня умерла старая подруга семьи. Мисс Пенни Хоуг. Тоже свалилась с лестницы, прямо как твоя бабушка, земля ей пухом. Сын мисс Хоуг – одноклассник моего отца, и он позвал меня проститься с ней. – Она снова перешла на привычный северный акцент. – Только так можно было поговорить с тобой без ведома начальства.
Склонив голову, Финеас слегка улыбнулся.
– Уточни-ка, что ты им сказала?
– Что я еду на похороны, – нахмурилась она.
– На похороны мисс «Хоуг»? Прямо так, с фамилией?
– Не помню, – встревоженно ответила она. – А что?
– Да ничего. Просто фамилия у нее только пишется «Хоуг», а читается «Хог». Учитывая, что она подруга вашей семьи, ты должна была это знать. – Он рассмеялся. – Столько фальшивых документов и свидетелей, а расколешься из-за какого-то имени.
– Черт. Хорошо, что ты заметил, – сказала она, побледнев. – Нужно будет что-нибудь придумать. Например, я неправильно произнесла ее имя и опозорилась на похоронах. Или отец всегда ругал меня за то, что я нарочно коверкаю произношение, а я теперь не могу извиниться. Ладно, разберусь. Спасибо, что сказал.