8. Весна
Никто из нас не знал, куда каждый день уезжает поезд и откуда возвращается. Мы называли это место Гранью. Это название придумали смотрители, живущие на станциях задолго до нас. Она находилась за Конечной – последней станцией, скорее даже перевалочным пунктом, последним шансом сесть на поезд. Или сойти с него. Конечная была настолько крошечной, что даже не имела смотрителя.
Я слышала истории о том, что на поезд может сесть только тот, ради кого он делает остановку. Осень однажды рассказывал мне, как один из смотрителей все же сел на поезд – забрался на крышу, и оттуда спустился в пассажирский вагон. Поезд отправился дальше и пропал. На его месте спустя некоторое время возник другой – почти такой же, но все же, неуловимо отличающийся. Он не делал остановки в Изнанке несколько лет, пока на осиротевшей станции не появился новый смотритель. «Это была аномалия из-за нарушенного баланса», – рассказывал приятель. – «Новый смотритель должен появиться почти сразу после ухода старого. Кто-то решил наказать нас и пока поезд не делал остановок, в мирах за Изнанкой по нашей вине царил хаос».
К счастью, это было достаточно давно. Сам Осень узнал это из записей предыдущих смотрителей, как и все, что мы знаем об этом мире.
Так или иначе, поезд останавливался у каждой станции раз в сутки. По пути за Грань на станции «Осень» и «Зима» и на пути обратно, в мир за Изнанкой – у станции «Весна» и «Лето».
С последнего прорыва прошло около месяца. Вокруг станции царило удивительное спокойствие. Никаких заблудших душ или взбесившихся монстров, никаких подозрительных скоплений сущностей или изменений в погоде. Миры за Изнанкой сменяли друг друга в привычной хаотичности, но каждое утро в положенное тому время, я просыпалась от стихающего бурана за окном, готовила крепкий чай надвоих, а затем накидывала шаль на плечи, брала фонарь и выходила за порог, встречать поезд.
Поезд прибывал точно по расписанию, делал остановку, но никто не покидал его металлическое нутро, чтобы сойти в вечную стужу.
Дальше день, как правило, ничем не отличался от любого другого дня и следующий был похож на предыдущий. Они сливались в однообразную рутину, которая мелькала, будто пейзажи за окном пассажирского.
Письмо, которое я получила от Весны сулило приятное разнообразие моим будням. Я отправила ей ответ и неторопливо закончив рыхлить клубнику, привела себя в порядок, а затем переступив через дремлющего у огня Хранителя, вошла в Пламень, который с шипением поглотил меня и пропустил дальше.
Станция «Весна», оглушила меня многообразием красок, запахов и голосов. Я привычно присела и закрыла глаза руками, борясь с сенсорной перегрузкой. Давно заметив, что бесконечная метель за окном притупляет все чувства, будто камера депривации, я научилась бороться с лавиной наваливающимися раздражителями своим способом, для чего мне и требовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к атмосфере чужой обители. Хотелось бы мне бывать здесь чаще, но увы.
Главное отличии «Весны» от других станций в том, что здесь жили люди. Хотя, людьми они были весьма условно, скорее – существа. Происходящие из разных миров, они возвращались из-за Грани пустыми от воспоминаний, и перед тем, как отправиться один из миров за Изнанкой, останавливались здесь. Перед сложной дорогой дальше они искали понимания… и решительности.
Их жилища раскинулись вокруг станции многоцветным веером разномастных домиков. Стучали молотки и были слышны звуки работающей бензопилы, раздавались радостные голоса, бегали дети и животные. Вдалеке, на бескрайних, покрытых изумрудной молодой зеленью, лугах, паслись тучные стада, ярко светило солнце и несмотря на еще достаточно холодный ветер, это место вполне можно было считать еще одним, самым настоящим миром, городком вне времени, которым заправляла добродушный мэр и где никогда не случается ничего плохого.
Поезд останавливался на значительном расстоянии от станции. Новоприбывшие сначала попадали в город, и к Весне их, как правило, приводили сами жители.
Если моя станция была добротным, пусть и небольшим поместьем, построенным из больших валунов и бревен толщиной с половину моего роста, станция «Осень» – аккуратно сложенным из кирпича особняком, а жилище Лето – дощатым бунгало на воде, то Весна жила в небольшом красивом замке из неизвестного мне материала. Он напоминал мне известняк – нечто белоснежное и воздушное, увитое диким виноградом и бутонами редко распускающихся роз; жилье, сошедшее со страниц детских сказок. Пламень – горящий очаг был и вовсе вынесен за пределы станции, раскинувшись большим круглым очагом посреди резной беседки из белого мрамора. Он напоминал не очаг, а скорее молельню с жаровней, где неизвестные могли бы молиться своим далеким огненным богам.