Я выступила из кованного кольца очага и направилась к станции. Несколько человек жили вместе с Весной. Когда я спросила о том, комфортно ли ей, когда по ее территории снуют незнакомцы, она лишь улыбнулась.
«Мне это нужно не меньше, чем им, моя милая Зима» – ответила она со своей обычной теплой улыбкой. – «Они напоминают мне, ради чего я здесь».
На белоснежной, будто ее только что мыли, лестнице, ведущей ко входу, как раз сидел приземистый коренастый мужчина. Он что-то сосредоточенно выстругивал, то и дело бросая куда-то лукавые взгляды. Проследив за ним, я заметила ладную, симпатичную женщину, подметающую каменную дорожку. Мне хотелось хмыкнуть пойманной за хвост тайне, улыбнуться, такому проявлению чистых светлых эмоций рядом со мной, которые, как я могла видеть, истекали из мужчины мощным потоком лилового света, но все, чего я смогла добиться – дернувшийся уголок губ.
Для них обоих я была призраком. Вернее, призраками были они, не в силах увидеть что-то отличное от их спектра существования. Как и за пределами Изнанки, в него попадало всё, кроме меня. При желании, я даже могла бы пройти прямо сквозь мужчину, но, конечно, не стала этого делать. Вместо этого я поднялась по ступенькам и постучала в дверь.
Весна встретила меня радушно. Обняв меня на пороге, она посетовала на то, что я еще больше похудела и тут же тепло попросила пожилого сгорбленного оборотня возившегося с радиатором собрать для меня большую корзину со всякой снедью, не замечая его недоумевающий взгляд. Из-за того, что меня он не мог видеть, слышать или даже ощущать, действия Весны, выглядели, мягко говоря, необычными. Я сглотнула голодную слюну: в ближайшие дни у меня будет настоящий пир.
Когда я была усажена на террасе с чашкой чая, тарелками с крошечными сэндвичами и рассыпчатым сладким печеньем, Весна, наконец, решила обсудить со мной то, ради чего она меня позвала.
– Туры, которые питаются снегом? – Недоверчиво переспросила я, с удовольствием отпивая из широкой фарфоровой чашки глоток душистого чая и закусывая его печеньем. Какая же вкуснота! – Как это вообще возможно?
– А как возможно то, что твоя стеклянная оранжерея не вымерзает при арктических температурах? Как при световом дне в шесть часов у тебя вызревает виноград и персики?
«Как меня еще не засыпало с головой падающим почти каждый день снегом?» – мысленно закончила я и невесело усмехнулась. Изнанка – странное место со множеством тайн. Так почему бы здесь не существовать животным, которые питаются вьюгой? В самом деле, не стоит быть столь узколобой.
– Строго говоря, они и не туры вовсе, – с благожелательной улыбкой, Весна подлила мне еще чаю. Надо же, и не заметила, как одним махом выпила почти целую чашку. Чай был настоящий, от чайного куста, который собирали здесь же, в горах. Скрученные комочки расправлялись на дне большими, широкими листьями, окрашивая воду в бледно-зеленый цвет и даря ей терпкий, сладковатый аромат.
– А кто?
– Сущности. Такие же, как и все, кто живут вокруг твоей станции, – пожала плечами она.
– То есть монстры, – хмыкнула я в ответ, делая еще один глоток. – Те самые, которых совершенно нежелательно держать рядом со станцией, на которой могут сойти пассажиры.
– Мелочи, – она отмахнулась, заставляя меня нахмуриться и отложить очередное печенье. – Станция сделает для них загон покрепче, я же смогу приучить их к тебе за считанные минуты. Все будет в порядке, доверься мне.
Довериться… Я подперла голову рукой, глядя за окно, где в цветущем саду, перед окнами станции «Весна» играли разномастные дети. Казалось, что они бегают сквозь белые, розовые и желтые облака, а стоило слегка подуть ветру, визжащих от восторга детенышей окутывали пастельные миниатюрные торнадо из слетевших цветов.
Здесь не было никаких монстров. Они водились лишь у меня и у станции «Осень». Чем дальше к миру за Гранью, тем их больше. У той же Конечной монстры просто кишели.
Весна, конечно, может приручить любое существо, причинять добро – в этом вся ее суть. Она старше нас всех и наверное, многое знает, но… исключительно о своей станции. Ей просто невдомек, насколько разрушительным может быть даже самый безобидный на вид монстр. Будучи слишком одержимой идеями комфорта – красивого пейзажа за окном; уютных вещей, разбросанных по всей станции; идеально подстриженных розовых кустов и горячей вкусной еды, сервированной подобающим образом, она не может смириться с мыслью, что у меня просто нет другого выбора, кроме как отказаться от всего этого.