Я не могу поставить под угрозу пассажиров ради собственного желудка. Пусть даже, бывает, они сходят на моей станции раз в году. Это совершенно неприемлемо. Невозможно довериться кому-то в этом вопросе, как нельзя рассчитывать на кого-то, кроме себя, если что-то пойдет не так и монстры вырвутся на свободу. Это только моя зона ответственности.
Я со всей серьезностью взглянула в ее лучистые глаза и отказалась. Весна выглядела разочарованной, но настаивать не стала.
Мы выпили еще пару чашек чая, болтая о всяких пустяках, затем я засобиралась домой. У очага Пламени меня уже ждала огромная корзина, которую я еле втащила с собой в кованный круг.
– Приходи в гости почаще, – напоследок произнесла Весна, крепко обнимая меня. От нее пахло вишневым цветом и молодой травой.
– Конечно, – соврала я без зазрения совести.
Вернувшись в свою обитель, я споткнулась о спящего Хранителя, забыв, что он растянулся перед камином. Пес лишь заворчал, не сдвинувшись с места, а вот корзина выпала из моих рук и часть содержимого вывалилась на пол. Выругавшись, я села перед камином, тупо глядя в завихрения пламени и упираясь ступнями в теплый, мерно колышущийся дыханием собачий бок. Я была измождена. За окном привычно гудела метель. Из оранжереи мирно лился розово-фиолетовый свет фитоламп, досвечивающий растения. Жар пламени лизал мне лицо, раздраженно выплевывая искры в трубу. Настойчиво пиликал компьютер из кабинета под лестницей, оповещая о новой почте. Эти звуки еще больше оттеняли окутывающую меня гулкую тишину. Возвращение в камеру депривации оказалось еще болезненнее, чем выход из нее.
Я со вздохом стала собирать рассыпанные продукты. Весна не поскупилась, утрамбовав такое их количество, что мне вполне хватит на пару месяцев. Здесь даже был пакетик с чаем, который мы пили. Мне он понравился. Она всегда подмечает такие вещи.
Один из пухлых свертков коричневой бумаги, улетел дальше всего. Я с любопытством повертела его в руках, а затем вскрыла. На колени мне упали два объемных мешочка.
В одном оказался зеленый кофе, а в другом – какао-бобы.
9. Осень
Вокруг станции «Осень», как обычно стоял густой, почти осязаемый туман, который то и дело разбавляли крупные, тяжелые капли дождя. Я подняла голову вверх, подставляя им лицо. После долгих недель снежного шторма, дождь показался мне теплым, словно вода из душа. Падающая с сумрачных небес влага била по моей коже, будто по ледяной корке, оставляя вытопленные кратеры на лице, растрескивающиеся глубокими уродливыми морщинами чтобы, в конце концов, растаять.
Я потерла лицо, избавляясь от этого странного образа, и вбежав на высокий порог, без спроса, толкнула дверь.
В полумраке прихожей я повесила куртку на вешалку и скинув промокшие сапоги, вошла в гостиную. Большой толстый кот – Хранитель, важно и лениво обвязал восьмерку вокруг моих ног, а затем, едва не снеся напольную вазу, ловко взлетел на каминную полку и обнял себя хвостом, укладывая на мощные лапы тяжелую голову.
– А вот и милая Зима, – с улыбкой поприветствовала меня Весна, поднимаясь с кресла. Я кивнула, приветствуя сразу всех, но наткнувшись на красноречивый взгляд Лето, хрипловато произнесла:
– Всем привет. Не знала, что у нас сегодня праздник.
Гостиная и впрямь была украшена в несвойственной Осени манере. Везде стояли живые цветы и вазы с фруктами. Сам он, чем-то явно озабоченный стоял за барной стойкой, смешивая в шейкере напиток и одновременно умудряясь резать лайм. Целая горка разноцветных долек уже покоилась на разделочной доске перед ним, но видимо, этого было недостаточно. На всю комнату пахло цитрусами. Уютно трещал Пламень в камине, к которому притащили диваны, кресла и стол, уставленный разными закусками. На стене, украшенной светящимися разноцветными шариками, оттеняющими полумрак гостиной, приглушенно бубнил виртэкран, из какого-то технически продвинутого мира. Он ловил явно непредназначенный для него сигнал, судя по черным полоскам вокруг изображения, но само оно было на удивление четким. На экране симпатичная эльфийка на фоне драконьего заповедника что-то воодушевленно рассказывала такому же эльфу, только поменьше. Я не стала вслушиваться. Весна приветливо мне улыбалась, попивая вино, которым наполняла бокал из глиняного кувшина, который, скорее всего, принесла с собой, но не говорила ни слова. Лето напротив, был угрюм, и цедил банку пива, погруженный в свои мысли. Тишину разбивал лишь бубнеж ведущей и ритмичный звук взбиваемого в шейкере напитка. Казалось, все замерли в ожидании чего-то неприятно неминуемого.