– Ты замечала что-нибудь... необычное? – Включился в разговор Лето.
– Станция снова начала подкидывать мне вещи, – Я сморщилась, пытаясь вспомнить что-нибудь еще, но на ум ничего не лезло. Память вязла во множестве воспоминаний бесконечной метели, призрачно-зеленых огней у платформы, жара и треска иллюзорных поленьев.
– Они имеют в виду что-то необычное в тебе самой, – уточнил Осень, испытующе грядя в мое лицо.
Мне стало неуютно от их наполовину серьезных, наполовину сочувствующих взглядов.
– Нет, – ответила я и помешала соломинкой лед в бокале. Смотрители переглянулись и мне это совершенно не понравилось. – Что должно произойти?
– Мы не знаем точно, моя дорогая, – вздохнула Весна. – Двадцать пять лет в Изнанке – это некий рубеж, переломный момент. Он всегда как-то влияет на нас, но как именно предсказать невозможно. У каждого это было что-то свое.
– Что было у тебя?
– Это… Личное. – Ушла она от ответа. В улыбке подруги промелькнула горечь, и я не стала допытываться. – Но ты должна знать, что ты не одна. Мы будем рядом, только позови, хорошо? Если почувствуешь, что тебе плохо, пожалуйста, не замыкайся. Это ни к чему хорошему не приведет. – Она пересела на диван рядом со мной и взяла мои руки в свои, заглядывая в глаза. – Обещаешь?
– Я постараюсь.
Меня смутило такое проявление заботы. Да, мы были дружны с остальными смотрителями, но все же, многое держали при себе. Так я считала.
Словно избавившись от некой неприятной задачи, все сразу разговорились. Музыка, звучащая словно сразу отовсюду заиграла громче и веселее, разбавляя сонную атмосферу, которую нес с собой дождь за окном. Весна звонко смеялась над рассказами Лето о его плавучей в безбрежном голубом океане, станции. Навигация то и дело сбоила и вместо нужного смотрителю маршрута в последнее время взяла привычку исподволь вести его к какому-нибудь заковыристому и чаще всего агрессивному духу, провалившемуся в Изнанку или из Изнанки в Мировой океан – так называлось водное пространство любого прилегающего мира. Попасть туда и вернуться обратно Лето мог совершенно свободно, даже не заметив, что он пересек границу миров. Станция Лето, массивный парусный корабль, был и убежищем, но в первую очередь – охотником за теми монстрами и духами, кому не место в мире живых.
Один такой дух имел вид безобидного атолла с прелестными разноцветными рыбками, плавающими вокруг него и Лето потратил по его словам возмутительно много времени, чтобы понять, что искомый дух не прячется на острове, а сам и есть остров.
– Ты просто обленился, дорогой, – смеялась Весна, звонко чокаясь изящным хрустальным бокалом о стеклянную бутылку с очередным пивом. – Изнанке не нравится такое поведение, потому она и заставляет тебя работать.
Лето лишь безнадежно махнул рукой.
Осень, взяв на себя обязанности главы вечера без устали подливал вино Весне и мешал коктейли для нас двоих, уговаривая меня попробовать что-то новенькое. Я охотно соглашалась, желая найти новый вкус, который мне понравится, но мысленно никак не могла отмахнуться от разговора, то и дело прокручивая в голове воспоминания о последних неделях. Но в них не было ответа – не считая редких вылазок за заблудшими и возвратом их на сердито стучащий поршнями по рельсам Харон, мои дни проходили довольно однообразно.
Протянув мне очередной коктейль, что-то с малиновым вкусом и заковыристым названием, Осень присел рядом, глядя на Весну, которая пыталась уговорить Лето с ней потанцевать под исполняемую невидимым оркестром залихватский «Танец Масок».
– У меня есть теория, – объявил он мне, подбадривая приятеля свистом, отчего тот рассмеялся, и, наконец, встал, подхватывая Весну за талию, чтобы отвести в центр зала, где было свободное от мебели место.
– Какая?
– Сначала скажи, каким ты меня видишь?
Мне даже не нужно было на него смотреть, чтобы без запинки ответить.
– Высокий, темноволосый, светлоглазый, цвет… – я запнулась, бросая на него взгляд. – Светло-зеленые в этом освещении. Худощавый. Узкое лицо, длинный нос, заостренные уши. Нужно более подробно?
– Нет. – Он улыбнулся. – А Весну?
– Невысокая, миниатюрная, рыжеволосая, белокожая. – Не задумываясь ответила я. – Глаза голубые, нос курносый, добрая улыбка, пышные волосы. – И предвосхищая его следующий вопрос, добавила. – Лето высокий, но ниже тебя, светловолосый и смуглый, хотя нет… Скорее просто загорелый. Карие глаза, широкие плечи, сильные руки.
– Потрясающе, – хмыкнул смотритель. – Так вот, я всех, включая себя, вижу совершенно иначе. Теперь теория. Я думаю, очевидно, что все мы из разных миров. Но теперь уверен, что мы из принципиально разных миров. И чтобы не разжигать в нас ксенофобию, Изнанка изначально меняет наше восприятие на то, что мы ожидаем увидеть. Нечто привычное, что настраивает на умиротворение и доверие. Конечно, со временем мы узнаем о жителях миров за Изнанкой, некоторые из нас довольно тесно с ними, гхм, взаимодействуют, и постепенно границы восприятия и нормальности расширяются… Но все же, некоторое остается совершенно, принципиально отличным от твоего понимания вещей. Именно поэтому иногда я не могу понять, что за вещи притащил мне Лето. А тебя, помнится, удивила моя картотека. Она не выглядит как нечто, тебе знакомое, верно?