Заметив, что я вошла, Осень ловко спрыгнул с постамента и подошел ко мне ближе, оглядывая так, будто видит впервые и отчего-то, с особенным удивлением рассматривая влажные волосы.
– Он сел на поезд, – отчиталась я, хотя вовсе и не была обязана. Осень наверняка и без этого почувствовал, что его дом покинул заблудший дух. – Других не было? Досье, что ты прислало было совсем пустым.
– Он был один, – мягко ответил смотритель и ненавязчиво повел меня к выходу. – Пойдем, я приготовлю нам выпить. Нужно поговорить.
– Да… Кстати, закажешь мне плащ за Изнанкой? И несколько книг. Все равно каких. – Рассеянно отозвалась я, все еще думая о заблудшем.
– Конечно.
Мы прошли на кухню. Каменная, добротная и немного громоздкая, настоящая мужская кухня с высокой барной стойкой, за которую я и уселась.
Осень любил алкоголь. Любил как пить его чистым, так и смешивать коктейли, зонтики и вишенки, варить собственное пиво и делать ликеры. Я тоже иногда делала вино из выращенного винограда, но особой привязанности к нему не питала. С другой стороны, будь я заперта в доме столько, сколько был заперт он, я бы тоже, наверное, искала ответы в алкоголе. Или еще в чём. Неужели это то будущее, которое ожидает и меня?
На плите исходила паром кастрюлька с глинтвейном. В нос ударили ароматы корицы, апельсина и бадьяна, стоило только Осени открыть крышку. Истинно зимний напиток. Я невольно улыбнулась, с благодарным кивком забирая протянутую мне горячую кружку.
– Знал, что ты оценишь, – белозубо усмехнулся смотритель и сел рядом, совсем как я подбирая ноги повыше. – Вы уже помирились с Лето? Судя по знакам, прорыв из Изнанки произойдет совсем скоро. Будет скверно, если это помешает вам работать вместе.
– Мы не ссорились, – ровно ответила я, и с удовольствием вдохнув аромат напитка, сделала первый глоток. Прелесть. – Мы сошлись во мнении, что быть парой не можем. А работа – это работа, как-нибудь справимся.
– И он тоже согласился?
– Нет. И из-за его упрямства мы имеем то, что имеем.
– Это из-за той девицы из внешнего мира? – Осень махнул рукой, то ли указывая направление, то ли выказывая пренебрежение к вышеупомянутой. – Забудь про нее уже!
Чтобы не отвечать, я сделала глоток глинтвейна. Конечно, из-за нее тоже. Но были и другие причины. Я не могла долго находиться в мире за Изнанкой, а Лето мог не выбираться оттуда месяцами. Мы с трудом переносили пребывание на станциях друг друга. И хотя мы могли заниматься сексом, мы не могли завести детей, некому было даже нас поженить. Пусть в этом не было никакой важности в текущих условиях, но для меня это имело значение. А для него - никакого. И это удручало меня. Это ощущалось мною, как потеря чего-то важного, как пропущенный ежедневный ритуал на удачу, пусть и не имеющий особого смысла, но без которого тебя будет неминуемо преследовать невезение.
– Он рассказывал тебе, что был женат? – Вдруг спросил смотритель. От неожиданности я поперхнулась. Откашлявшись, я уставилась на Осень.
– Лето был женат?!
– Давно, лет сто назад. Это была милая девушка из внешнего мира, изнеженная и аристократичная, совсем не похожая на тебя.
– И что произошло?
– Она состарилась. Но он не застал ее конец. Увидев, как покрывается морщинами, в то время как он остается молодым, она исчезла в неизвестном направлении. Лето искал ее по всей Изнанке. Встречал поезд на всех странциях, даже пытался проникнуть в него, к счастью, его вовремя остановил старик Зима. Бесчисленное множество раз заходил в Пламень. Замучил меня ежедневными визитами с вопросом, не появилось ли какой-нибудь информации о ней. Носил траур несколько десятков лет, практически безвылазно сидя на своем островке, почти как я. И, наконец, встретил снова. Она жила на станции «Весна», прибыв незадолго до того, как ее имя вновь появилось в картотеке.
Я сочувственно вздохнула. «Весна» – единственная станция, где жили люди. Они прибывали на поезде и оставались до тех пор, пока не приходило их время ступить в Пламень и родиться заново – в любом другом из времен и миров многоликого мира. Вот только никто из них не помнил ничего из прошлой жизни.
– Он собирался быть рядом с ней, хотя бы в качестве друга, чтобы потом вновь стать мужем, но Весна ему не позволила. Души в том месте готовятся к перерождению, сказала она. Им не к чему напоминание о прошлых жизнях. Она закрыла для него доступ к своей станции, прямо как ты сейчас, и оставляла закрытым до тех пор, пока его супруга не ушла окончательно.
– Вот почему у них такие натянутые отношения? – Задумчиво протянула я.