Да плевать и на это…
Мы идем вместе к скорой. Радмир передает сына с рук на руки медикам и возвращается к своим подчиненным.
Мне же сейчас совершенно не до него.
Врач осматривает сына, прослушивает.
– Ничего страшного. Очень напуган, немного в ступоре, надышался… Сейчас сделаем укольчик… и пусть посидит, еще помониторим немного. Если все будет нормально, отпустим домой.
Я выдыхаю.
– Самое главное, что у него нет ожога дыхательных путей, – добавляет врач.
Я дергаюсь и крепко прижимаю к себе Витю. Отхожу от шока, чуток успокаиваюсь. Потому что сынишика рядом, живой, даже относительно слабо пострадавший!
Несколько минут я просто не в силах отпустить его, разомкнуть руки.
Наконец, самые сильные эмоции откатываются, словно волны от берега, оставляя усталое оцепенение.
Я сажусь рядом с сыном и смотрю на суету возле школы в эдаком ступоре.
То и дело на глаза попадается мощная фигура Радмира.
Как он возмужал-то! Каким красивым мужчиной вдруг стал!
Загляденье!
Черные, как смоль кудри, суровое, будто высеченное лицо – жесткий, красивый мужской профиль с довольно-таки пухлыми, чувственными губами.
Эти ресницы – длинные, загнутые вверх и пушистые…
Даже в саже и копоти бросаются в глаза.
Ростом он всегда отличался, но такой статью – однозначно нет.
Мощный, внушительный разворот плеч, мускулистая грудь, поджарый пресс и крепкие, как орешки, ягодицы. Даже в свободной одежде хорошо видно, что сложен он ну просто как бог.
Вот тебе и нескладный «дрищ»-малолетка!
Ладно! Главное мой Витюша в порядке.
У меня замечательная семья, надеюсь, что и у Радмира все хорошо.
Он вполне заслужил семейное счастье. Вон какой работой-то занимается. Себя не жалея, помогает другим.
Я не успела его толком поблагодарить…
Проклятье!
Почему-то снова подойти к нему не решаюсь – стыдно и стремно. Вместо этого я приближаюсь к Полине, что уже обхаживает своего сына. Парень вроде тоже в порядке, и его тоже пока что оставили в машине скорой.
– Скажи ребятам из агентства «Помощь» большое спасибо, – прошу я ее, словно Полина их хорошо знает.
– Я передам Светке, а она – мужу, – кивает та. – Может им еще премию выпишут.
Возвращаюсь к Витюше, и какое-то время мне ни до чего, кроме сына.
Когда же врачи окончательно разрешают забрать его домой, мы вызываем такси.
Пешком тут минут двадцать от силы, но у меня уже просто ноги подкашиваются.
А Витюша тоже весь напуганный еще, жмется ко мне.
И вот мы спешим домой, к «папе», к моему мужу уже больше двадцати лет – Филипу Усманову. Пусть он и не такой красивый, как Радмир, тем более, что он несколько старше. Но он мой мужчина – любимый, единственный. Тот, с кем я сошлась, когда закончила вуз.
Приеду и разрыдаюсь у него на плече.
Там мне не нужно быть сильной, утешать сына и держать марку…