— Это и есть поэзия, — пробурчал Макс, — подлинная красота. — Сунул озябшие руки в карманы твидового пальто и, проводив взглядом парусник, произнес: — Но и это меня не волнует.
Однако проторчал на пристани не один час и повидал много судов, кораблей и буксиров. Некоторые его поразили, как, например, пузатая барка с паровой машиной и убранными парусами, от которой повеяло каким-то экзотическим запахом, поэтому, верно, она и была названа «Жасмин». Макс все ждал военного корабля, но так и не дождался.
Где-то около полудня он ушел с пристани и бродил какое-то время, пока не очутился перед каменным забором. Парни-кокни из соседних бедных кварталов, видневшихся невдалеке, испещрили его изречениями, ребусами и рисунками, где однозначность сути преобладала над убожеством формы. Двигаясь вдоль стены на восток, он миновал обширные склады, охраняемые сторожами с доберманами в намордниках, и потом еще огромные груды старых бочек, канатов, якорей. Когда забор кончился, пошли свалки, пересекаемые узкими улочками с лачугами, похожими на собачьи конуры. Все это тонуло в лужах, которые доставляли неизъяснимое наслаждение ребятишкам, пускавшим бумажные кораблики. Вслед за полуразвалившимся трех- или четырехэтажным зданием начиналось уже что-то вроде улицы, где торчал приземистый дом с вывеской, вытравленной на металлической таблице: «Трактир под пиратским парусом».
Макс вошел и уселся за длинный деревянный стол, изрезанный всевозможными надписями, по сравнению с которыми те, на заборе, казались собранием молитв. В трактире было холодно и пахло мочой. Макс оказался единственным посетителем. За массивной стойкой виднелась чья-то расплывшаяся рыжая морда. Макс стукнул спичечным коробком о стол.
— Что такое? — осведомилась морда, не покидая места за стойкой. — Пиво только по вечерам.
— Я хочу поесть.
— Файона! — рявкнула морда, и из-за занавески, которая отделяла трактир от жилья, вышла дебелая женщина. — Дай ему пожрать, если есть, — гневно произнес человек за стойкой.
— Могу предложить рыбу или вареную баранину, но только через полчаса. — Женщина стояла перед Максом, уставясь на него удивленными глазами.