Будучи весь в раздумьях, Давос не заметил, как он с носильщиками дошёл до двора, где происходило пиршество. На небольшом помосте метр в высоту, поодаль от остальных, размещался стол, где сидели четыре лорда и сам хозяин Драконьего Камня. Множество служивых людей как Станниса, так и лордов, пировали во дворе, прямо пред их глазами. Тяжело вздохнув, сир Давос направился к помосту.
Сидевший в центре между своими вассалами Станнис что-то говорил внимательно слушающему его лорду Велариону. Тот, с серьёзным лицом кивая своему сюзерену, в чём-то с ним соглашался. Остальные лорды, также переговариваясь между собой, попивали вина. В особенности усердствовал на этом поприще полноватый и розовощёкий владыка Острого Мыса Тогарион Бар-Эммон. Подойдя к помосту и обратив на себя внимание лордов и Станниса, сир Лук, поклонившись, проговорил:
— Милорд, четыре сундука из сокровищницы.
Отрываясь от беседы с лордом Морского конька, Баратеон, заметив Давоса и носильщиков, что поставили сундуки перед помостом, удовлетворённо кивнул.
— Молодец, Давос.
— Благодарю вас, — выровнявшись, промолвил Луковый Рыцарь.
Поднявшись со своего места, Станнис оглядел столы пирующих воинов пред собой. Обращая внимание хохочущих людей на себя, он поднял правую руку вверх, показывая воинам, чтобы они умолкли. Выдерживая несколько секунд тишины, при этом окидывая взглядом смотревшую на него толпу людей, он громко произнёс:
— Воины! Дружина моя! Прошло два долгих года с окончания последней войны… Сегодня здесь мы собрались отпраздновать нашу победу, — делая паузу Станнис, демонстративно сжал плотно губы, а после с напускной, по мнению Давоса, печалью в голосе заговорил. — Вы ведь помните, как мы с вами, голодая, пожирая крыс, собак и даже собственные сапоги, пребывали в осаде в Штормовом Пределе?!
— Да, милорд! Мы помним! — слышались выкрики охмелевших ветеранов из-за столов.
Покачивая головой, Станнис продолжил:
— Те дни давно прошли, но знайте, я их не забыл… Я знаю, вы также их не забыли. Вы горды тем, что вы не сломались. Мне никогда не доводилось говорить этого, но сейчас скажу… Я горжусь вами, вспоминая тот подвиг. Подвиг, что вы совершили, достоин только настоящих мужчин! Тогда, после осады, ни я, ни даже мой брат, не выразили вам никакого почтения и признания ваших заслуг. Сейчас я благодарен вам за то, что вы тогда не сдали мой дом врагу, защищая его как свой.
Махнув рукой Давосу, лорд Драконьего Камня подал ему знак открыть содержание сундуков на всеобщее обозрение. Выполняя приказ своего лорда, Давос поочерёдно открыл крышки всех сундуков. В отблесках пламени жаровен ярко засияло серебро.
— Многие последовали за мной из наших родных Штормовых Земель сюда, на этот остров. Позвольте мне отблагодарить вас этим серебром, — показывая на сундуки, Станнис снова громко произнёс: — Каждый ветеран, с которым я был в осаде, получит от меня в награду полторы тысячи серебряных оленей на человека! Но это ещё не всё, все вы получите надбавку к содержанию в виде тридцати оленей. Помимо всего перечисленного, по окончанию службы вы получите наделы земли в нашем родном краю. Я договорюсь на этот счёт с моими братьями, будьте уверены, я благодарен тем, кто служит мне.
Взгляды воинов с жадностью пожирали своего лорда и сундуки с монетами. Поднимаясь из-за столов с яствами, они начали его благодарить.
— Да благословят вас боги, милорд!
— Слава лорду Баратеону за его щедрость!
— Благодарим!
Наблюдавший за всем этим Давос на доли мгновения приметил наползшую ухмылку на лицо Станниса. «Неужели боги наградили милорда не только красноречием, но и честолюбием?» — подумал Давос, он до конца так и не разгадал, что затеял его лорд, но всё же понимал, что это всё было не просто так.
Вторично подняв руку и сжав её, показывая прекратить благодарности, Станнис устремил свой взгляд к столам капитанов кораблей.
— Не думайте, что я запамятовал доблестных моряков и капитанов нашего славного Королевского флота! Даю вам своё слово как Мастер над кораблями, вскоре вы тоже получите повышение вашего жалования, а также аналогичные в будущем раздачи вам наделов, но только в Королевских землях. Да разразят меня боги, если я не сумею убедить своего венценосного брата-короля награждать верных короне людей по достоинству!
Подобно гвардейцам, моряки под всеобщее ликование от сулящих в будущем перспектив поднялись с насиженных мест. Вскинув руки с кружками вверх, в которых плескалось вино, они выкрикивали: