— В следующий раз нужно будет вывести в море больше кораблей.
— Да, милорд, чем больше у капитанов с моряками опыта, тем лучше, — согласился с ним сир Лук, а затем прокричал: — Вёсла на воду! — три ряда вёсел упали на воду, поднимая брызги, и забил барабан мастера. Он по нарастанию медленно стучал, как большое сердце, и сотни гребцов двигали вёслами в такт, как один человек.
Спускаясь на палубу с мостика к своим вассалам, Александр так и не смог убрать с лица выразительную крайнюю степень довольства. Бывший завоеватель впервые в жизни командовал целым кораблём и небольшой эскадрой. Подобная новизна действий раззадорила его как младенца. Для Александра, оказалось, командовать кораблями столь же приятно, как и войском. Заметившие довольное выражение лица у своего сюзерена, более старшие коллеги лорда, такие, как лорды Селтигар, Сангласс и Бар-Эммон, снисходительно поглядывая на него, принялись улыбаться. Для них, невзирая на тесное общение, он всё ещё оставался двадцатилетним мальчишкой.
— Вижу, Мастеру над кораблями нравится командовать флотом? — усмехаясь, проговорил молодой Веларион, отойдя от группы лордов.
Подходя к своим вассалам, что стояли на левом бакборте корабля, Александр развёл руками в стороны.
— Отчего же мне должно не нравиться?
— Не знаю, отчего-то я думал, это не ваше.
Монфорд Веларион, облокотившись об левый фальшборт, принялся наблюдать за мимо проплывающим Красным замком.
— Впечатляющее зрелище… Короли Таргариенов постарались на славу.
Подошедший Баратеон лишь хмыкнул.
— Теперь этот замок, как и трон, располагающийся в нём, занимают другие люди. Где-то там всё ещё спит мой венценосный брат.
— Надеюсь, мы не разбудили его своими сигналами? — улыбнувшись, проговорил Монфорд. — Королевский гнев очень…
— Я именно этого и ожидаю, — ответил брат Роберта с коварной ухмылкой. — Думаю, нашему королю уже давно пора было проснуться. Очень надеюсь, что я ему с этим помог.
Услышавший слова сюзерена об умышленности разбудить своего брата боевыми рогом, молодой Веларион, выпучив глаза, безмолвно уставился на замок, где предположительно всё ещё спал король.
Александр, последовав за взглядом лорда Дрифтмарка, задумчиво окинул взглядом Красный Замок снизу-вверх, к самим башням. Большая, хорошо укреплённая крепость из бледно-красного камня, что раскинулась на крутом отвесном утёсе, порадовала цепкий взгляд Александра. Чёрный безобразный Драконий Камень, закреплённый за средним Баратеоном, больше походивший на цитадель Аида, очень сильно навевал скуку на архитектурные вкусы бывшего царя. В противовес ему, замок, начатый Эйгоном Завоевателем и законченный его сыном Мейгором, напротив, был в этом плане более свеж и разнообразен.
Подувший ветерок со стороны замка на скале, на которой росли разные деревья, наполнил солёный воздух запахом пиния и лавра. Зажмурившись и вдыхая такой знакомый запах, Александр умиротворённо улыбнулся, такие ароматы он помнил ещё из своего детства во время обучения в Миезе.
«Если не открывать глаза, то можно представить, что я дома», — с ностальгией вспоминая что-то такое давнее, но родное, подумал завоеватель. Как же давно он был там, где родился. В некий момент, ему даже послышались знакомые голоса. Такие полузабытые, покрытые забвением, но близкие, кои в мгновение ока оживили немного поблекшую с тех времён память царя…
— Запомните: этос, пафос, логос. Это три главных уловки убеждения, что является необходимой основой для успеха своей речи. На примере знаменитого афинского оратора и полководца Перикла, можно…
— Я не думаю, что они нам нужны, — сказал как всегда задиристый Кассандр, на что их учитель Аристотель недовольно вздохнул.
— Ты заблуждаешься, Кассандр. Знание очень важно. Мир огромен, и непознанного в нём гораздо больше, чем познанного. Македония лишь маленькая песчинка в сравнении со всем миром.
— Я и так всё знаю! — после его выкрика все шедшие по тропинке между пиниями и лаврами дети засмеялись.
— Кассандр, ты как взболтнёшь, так взболтнёшь! — смеясь и держась за живот, выкрикнул писклявым голосом будущий царь Египта.
— Заткнись, плакса Птолемей.
— Кассандр как всегда просто невыносимый осёл, — тыкая пальцем в друга, поддержал Птолемея хихикающий Лисимах.
— Ну же, Птолемей, ты ведь пишешь стихи, зарифмуй что-нибудь с именем Кассандр, — с ехидцей в голосе проговорил Селевк.