Начальник верфи, сообразив, что никто не намерен вставать между ним и Баратеоном попытался бежать к стоявшим невдалеке лошадям. Заметив действия человека, Давос, спохватившись и стремительно кинувшись за ним, крепко схватил толстяка за правую руку, не позволяя тому сдвинуться с места. Перепугано кинув взгляд назад, начальник верфи заверещал.
— Отпусти меня, простолюдин, иначе пожалеешь!
Угроза не возымела успеха. Ещё сильнее зажав правую руку толстяка, Давос ожидал, когда подбегут очухавшиеся гвардейцы. Что ни говори, но он просто обязан был это сделать. «Мечи и щиты мои» — так с недавнего времени любил выражаться Станнис о своих людях. Сиворт, как смешно это для него ни звучало, будучи рыцарем на службе Баратеона, не мог поступить иначе.
Подбежавшие гвардейцы Станниса бесцеремонно схватили толстяка под руки. Хорошенько встряхнув его, они развернули мужчину лицом к подошедшему лорду Драконьего Камня. Выполнив свой долг, Давос, отойдя на пару шагов, мог выдохнуть.
— Милорд, я не смею вам указывать, но хочу напомнить, что он всё же человек на службе десницы.
Метнув гневный взгляд на Давоса, лорд прохрипел.
— Без тебя знаю, но ещё знаю, что он находится в моём непосредственном подчинении, — обведя взглядом опустивших головы воинов, он назидательно сказал. — Что бы я делал без своего верного рыцаря? Верно, парни?!
От тона, каким Станнис сказал обращённые к ним слова, некоторые гвардейцы побледнели: они буквально бездействовали, когда Сиворт делал за них их работу. Командир десятка алебардистов принялся извиняться.
— Простите нас, милорд, мы просто…
Станнис сделал резкий порывистый взмах ладонью. Командир десятка, увидав данный жест, закрыл рот. Таким новым движением, как подметил Давос, его лорд теперь всегда показывал, кому лучше заткнуться и помолчать.
Шагнув поближе к толстяку, Станнис со злобой в очах широко замахнулся кнутом для сочного удара. Толстяк, закрывая глаза, приготовился к удару. Однако удара не последовало, передумав, рука лорда с одолженным хлыстом Давоса опустилась. Испуская не то вздох, не то рычание, Станнис протянул Давосу его хлыст. Открывая и выпучивая бегавшие со страха глаза, начальник порта порывисто дышал, как будто загнанная мышь, скорее всего задаваясь вопросом: миновала ли его кара или нет?
«Милорд едва сдержался», — понял Давос, принимая кнут. По дрожащей от гнева руке Станниса он видел, как его лорд хотел со всей силы заехать кнутом начальнику порта, но, в последнюю минуту обуздав себя, передумал.
— Виллам, — начал уже тихо, но достаточно громко, чтобы его услышал начальник верфи, Баратеон. — У меня есть несколько удивительных вопросов к тебе. Ты ведь теперь никуда не спешишь и сможешь уделить мне своё драгоценное внимание? — с издёвкой в голосе спросил несколько успокоившийся Станнис, хотя точно Давос не мог сказать. Его лорд теперь мог мгновенно менять дружелюбный тон на агрессивный и наоборот.
Удерживаемый воинами человек боязливо закивал. Осознав, что бить его пока не будут, он решил попытать счастье.
— Высокочтимый и сиятельный лорд Баратеон, я…
Давос увидел, как Станнис снова поднял свою руку, показывая тому замолчать. На его бледных тонких губах заиграла усмешка.
— Высокочтимый и сиятельный лорд Баратеон… мне ещё в жизни так не льстили, — передразнив, сказал Станнис, продолжая давить ухмылку, после чего глянул на стоявших лордов. — А что вы думаете об этом?
Никто из лордов ничего не смог сказать, и только улыбавшийся среброволосый Веларион пожал плечами.
— За срыв строительства Королевского флота и неуважение к брату нашего короля я бы его вздёрнул, — не размениваясь, ответил весёлым тоном Веларион.
Давос заметил, как глаза Станниса на словах Велариона зажглись, а улыбка пропала. Взирая сверху вниз на начальника порта, он без эмоций задал тому вопрос:
— Ты думаешь, если ты начнёшь льстить, мои вопросы к тебе отпадут сами собой? Опустим факт, что хотел от меня бежать. Почему семь заложенных при мне кораблей ещё не готовы? Я ведь чётко дал тебе задание перед своим отбытием, или нет?