Что ещё сильнее удивляло Александра в Вестеросских городах, так это полное отсутствие общественных бань или других очень важных для любого нормального полиса общественных сооружений. «Сооружение бань — обязанность государства!» — так говорил великий Платон, и Александр полностью поддерживал его слова. В Королевской гавани, как он знал, не имелось ни одной бани, ни единого подобия гимнасия или театра, даже гипподрома и водопровода, что уже говорить о какой-нибудь библиотеке? Здесь не имелось ничего из вышеперечисленного. По мнению царя, на месте того же холма Рейнис можно было бы построить приличный царский гимнасий, непревзойдённые бани или гипподром для увеселения народа.
У Александра просто не укладывалось в голове, чем триста лет могли заниматься Таргариены, так уродуя свою царскую столицу. Те жалкие архитектурные потуги, доводившиеся видеть царю на улицах и которые, он знал, есть в городе, вызывали у него лишь разочарование. Трёхсотлетние правление одной династии принесло, по сути, мало чего для города и горожан. Исключение составляли только приличный храм богам и вполне сносный дворец-резиденция для короля. Вестеросское зодчество, наряду с градостроительством, поистине пребывало в глубочайшем упадке. Все знатные люди только тем и занимались, что сидели в своих тысячелетних замках-крепостях, построенных ещё предками, абсолютно не созидая ничего нового. Порой царю казалось, будто весь Вестерос замер, как старый ворчливый старик. Не пуская ничего нового в свою жизнь, он со скрупулёзностью цеплялся за старое, решительно отказывался творить и пробовать новое.
«Не столица государства, а выгребная яма», — скрипя зубами, думал привыкший к эллинским и персидским городам Александр. Столица воняла, как куча навоза. Такой безалаберности он совершенно ещё не видел в своей жизни. Удивительным было, что канализация, в отличие от водопровода, в столице таки присутствовала, но она пребывала то ли забитой в некоторых районах, то ли её строил какой-то малограмотный идиот. В общих чертах, как знал бывший царь, ситуация была вполне неплохой, но только в районе знати.
Александр, пока никто не видел, глубоко вдохнул зловонный запах, доносившийся со стороны порта. Ему казалось, что проще основать новую столицу, чем перестраивать всё это непотребство. Он думал, что хуже его мрачной твердыни Драконьего Камня ничего нет, но он, оказалось, просто ошибался. Ошибался, и прямо по-крупному. Даже ему на второй месяц пребывания в этом мире надоело зловоние портового городка у подножья его крепости, и он отдал приказ нанять людей почистить улицы и впредь так всегда поступать каждый месяц. Но здесь, в столице всего Королевства, убирали очень редко. Он чувствовал отвращение от пребывания в столице, и царю хотелось поскорее убраться отсюда.
Проехав толпы людей и Речную улицу, свита Александра наконец-то вышла на дорогу, ведущую прямой стрелой к Красному замку. Вздохнув немногим посвежее воздух, чем ранее, лорды, повеселев, принялись обсуждать скорое путешествие в Простор. Александр, не участвовавший в разговоре, оглядел с поднимающейся дороги вверх раскинувшуюся Королевскую гавань.
«Будь я королём, да ещё с полной казной Эйриса под боком, непременно основал бы новый город, блеск которого затмил бы все другие», — предаваясь снова грёзам, сокрушался Александр. Сколько ему ни было бы лет, он всё ещё оставался большим мечтателем.
Правда, у Александра имелись большие сомнения, может ли театр или скачки понравиться здешним людям. Уж больно бывшему царю вестеросцы казались невежественными в своих жизненных укладах. Вместо спортивных состязаний в Вестеросе процветали глупые турниры, прославляющие не мирную утончённую силу преображения человеческих возможностей, а грубую его часть, основывающуюся на насилии. Говорить о философских или ораторских науках или на худой конец их зачатках и вовсе не приходилось. В этих сферах Александру даже не было с кем поделиться своими мыслями. Заговори он о чём-то в подобном ключе, и его сразу же начнут считать ещё более странным, нежели сейчас. Бывший царь, и правда, ощущал себя в данный момент очень одиноким. Возможно, это и было частью своеобразного наказания от богов? Быть не таким как все, далёким от родной ойкумены, языка, культуры, образа мышления и нравов. Пусть он и знал, как мыслил и думал Станнис, но, тем не менее, местный образ склада ума по-прежнему оставался царю каким-то чуждым, он претил естеству Александра и совершенно был ему не близким. Должны пройти года прежде, чем Александр сможет по-настоящему привыкнуть ко всему.