— Текущее их состояние так себе, — помотал Бейлиш головой в разные стороны.
— То есть?
— Живы, но ненадолго, — уточнил он. — Скорее всего, десница не будет снисходителен к ним и Стены они уж точно не увидят. Я всё ещё поражаюсь, как можно было быть настолько самонадеянными?
— Человеку присуще считать себя разумней других, — проговорил брат короля и добавил. — В особенности дуракам.
— Что есть, то есть, — засмеялся Бейлиш.
Исходом дела с хищением начальником верфи денег Александр был весьма приятно удивлён. Десница, замучив почти до смерти нерадивого толстяка и перерыв столицу, буквально за пару дней нашёл спрятанные деньги. Видимо, такого плевка в свою сторону от собственного человека старик Аррен, как понял Александр, уж точно не стерпел. Впрочем, бывший царь его понимал. Когда ты кого-то возвышаешь, а он кусает тебе руку, получается весьма неприятно на душе.
— Так что за дело? — поинтересовался Александр, всё ещё не зная его сути.
— Сегодня ночью нужно будет без огласки перевезти золото из конфискованного борделя, — сообщил молодой казначей. — Десница назначил меня главным по данному предприятию и сказал, что вы выделите своих гвардейцев для этого дела.
— Почему не Золотые плащи или гвардейцы лорда Аррена? — спросил, не совсем понимая, средний Баратеон.
— Сумма довольно приличная, — Бейлиш на вопрос пожал плечами. — Он не доверяет тому сброду, что зовутся стражниками. Насчёт людей десницы, то господин Аррен выделит два десятка гвардейцев.
Александр кивнул, соглашаясь. Причин для отказа у него не имелось. Так или иначе, деньги всё равно должны будут пойти в казну верфи на постройку кораблей, как и предполагалось. Однако царь не настолько глуп, чтобы доверять золото кому попало, пусть он и будет трижды человеком Десницы. Лучше проследить самому в оба глаза. Облизнув губы от мыслей, Баратеон сказал:
— Хорошо. Я дам вам полсотни своих людей, — положительно ответил царь. — Но только при условии, что присоединюсь к вам при перевозке сегодня ночью. Вы ведь не против?
— Буду рад вашей компании, — натянуто улыбнулся Бейлиш и отвесил лёгкий поклон. — Вместе мы управимся намного быстрее.
Что-то в мимолётно промелькнувшей улыбке казначея Александру точно не понравилось. Подобное притворство было очень распространённым средь персидских вельмож. Как же оно порой доставало. Окончив разговор о деньгах, Петир Бейлиш не ушёл, как думал Баратеон. Встав рядом с Александром и Монфордом, он заинтересованно посмотрел на непонятную для его ока картину.
— Всё хотел вас спросить. Что ваши люди делают?
— Строевые занятия, — ответил, как само разумеющееся, ему Александр.
Казначей оглядел импровизированный плац. С одной стороны пара сотен гвардейцев, ощетинившись пиками, превратившись будто в диковинного зверя, ступали назад, с другой, противоположной, пара десятков всадников строились кавалерийским клином. Мастер над монетой под улыбки лордов вздрогнул от неожиданного окрика одного из офицеров.
— Тупые ишаки!
Воины, топча сапогами землю, пятились с пиками назад под звук барабанной дроби. Командир полуполка нещадно орал, деря глотку воплями, размахивая палицей.
— Вы что, не можете нормально ступать назад, чтобы не врезаться в спины товарищей?! Сомкните строй на один локоть и не разрывайте его, иначе вы трупы!
— Почему они с этими длинными копьями ступают назад? — озадачено спросил Бейлиш. — В чём вообще смысл?
Александр на его вопрос вздохнул.
— Это может выглядеть по-дурацки, но без тактического порядка тяжеловооруженная пехота ни к чему не пригодна. Организованное или ложное отступление в строю одно из главнейших правил воинского искусства.
После сказанных слов Александра Бейлиш странно посмотрел на брата короля, а Веларион, посмеиваясь, отвернулся. Лорд Драконьего Камня прикусил язык. Организованное отступление в бою лицом к врагу было правилом эллинского воинского искусства, а не вестеросского, и он об этом часто забывал. Конечно, на словах всё это могло показаться пустяком, но на деле научить даже пятьсот воинов слаженно выйти из боя, не расстроив боевой порядок, представлялось сложнейшим боевым манёвром, что уж говорить о целом пехотном крыле? Александр прекрасно помнил: наибольшие потери сопутствуют непосредственно при паническом бегстве, естественно, с условием, что противник не благородный глупец и организовал методичное преследование лёгкой кавалерией или пехотой.
— А вы жестоки к своим гвардейцам, — задумчиво протянул Бейлиш. — Не хотел бы я быть на их месте.
— Возможно и так, — без тени сожаления ответил Александр. — Корень любого учения горек, а плоды его сладки. Они получают моё покровительство и жалование с хлебом. Пара часов индивидуальной и строевой подготовки каждый день — небольшая плата за это.