— Хорошо сказано, — одобрил высказывание Веларион.
Заметив несоответствие стоявшего перед глазами идеала, Александр, снова испугав Бейлиша, громко крикнул:
— Алин! — обратился Баратеон к стоявшему невдалеке офицеру, указав ему пальцем на строй пехоты. — Седьмая шеренга спит, как муха на навозе, взбодри парней!
Обернувшись, командир полуполка с довольной улыбкой кивнул лорду.
— Не беспокоитесь! Сейчас наподдам им!
Держа под подмышкой подаренный лордом богато отделанный шлем с плюмажем в виде золотовласого гребня в знак его статуса, командир полуполка фалангитов побежал с радостью выбивать дух из седьмой шеренги.
— Увидел бы всё это король… — задумчиво протянул Бейлиш.
— Ага, слава богам, он уже три дня на охоте, — сказал чем-то довольный Станнис. — «Увидь такое Роберт, строевые занятия превратились бы в настоящую баталию».
Как же много проблем было с его непутёвым братом…
***
Яркий свет закатного солнца проникал сквозь высокие окна покоев десницы. Играя со стенами и переливаясь золотом, он освещал гобелены со сценами охоты, придавая нарисованной зелени и синеве красочной насыщенности.
Личная приёмная десницы была не столь велика, как королевская, и, уж конечно, не могла сравниться с тронным залом, но Джону Аррену нравились сказочные гобелены, драпировки на стенах и ощущение царившего в покоях домашнего уюта. Тайвин Ланнистер не солгал ему, когда с усмешкой на устах говорил о том, что покои десницы короля есть единственная положительная сторона в занимаемой должности. Помимо этого небольшого плюса, больше ничего хорошего в ней не наблюдалось. Быть рукой такого государя, каким был Роберт, представлялось сущим наказанием. Мужчина любил своего воспитанника как родного сына, но порой старому Соколу так и хотелось его придушить.
Джону довелось на своём веку, пошедшему уже к шестому десятку, повидать трёх королей и воспитать четвёртого. Эйгон Невероятный, Джейхейрис Второй и Эйрис Второй, наречённый Безумным. Собственными глазами мужчина видел всех их и разговаривал с ними, а сейчас даже правил за четвёртого. Сомнений у Джона после почти двух лет правления Роберта более не имелось. Роберт Первый будет походить на своего предка Эйгона Недостойного. Десница попытается сгладить углы его правления, но выйдет ли это у него? Он не знал. С каждым годом становилось только хуже и хуже.
Иногда Джону Аррену казалось, что лучше было оставаться в Орлином Гнезде и всё случившиеся за последние пять лет не стоит и медяка. Взятые лордом Долины деньги из когда-то ещё полной казны Эйриса, как компенсация за смерть любимого племянника и его наследника от руки Безумного короля по вине проклятого глупца Брандона Старка и такого же идиота Рейгара с папашей, никак не смогли заглушить боль в сердце десницы. Теперь Джон Аррен знал наверняка: деньги и власть не дают счастья. Они лишь прибавляют больше проблем, погружаясь в которые теряешь былой человеческий облик и нравственность.
Сидя за чёрным увесистым столом из дуба, видавшим явно ещё времена десничества Кровавого Ворона или, может быть, ещё более отдалённые, десница короля перебирал целые стопки бумаг, пересматривая их. Пытаясь в который раз вчитаться в наклонные в сторону строки на бумаге, мужчину постиг очередной провал. Уходившие в сторону мысли совсем не давали сконцентрироваться ему на тексте. Причиной этих дум, как ни странно на первый взгляд, был не как обычно Роберт, а не так давно возвратившийся в столицу его младший брат.
Тяжело вздохнув и подняв взор на противоположный конец комнаты к дверям, десница короля всё думал, когда же появится сам виновник размышлений. Станнис Баратеон… с недавнего времени для Джона Аррена он являлся наиболее непонятной фигурой на доске. В последние дни мужчина всё больше и больше удивлялся поведению среднего сына Стеффона. Шумное прибытие в столицу, небольшая оттепель в отношениях со старшим братом и сговорчивость с людьми совершенно не укладывались в тяжёлый характер необщительного и всегда хмурого ранее Станниса. Первоначально у Джона закралась мысль, что, возможно, Станнис немного повредился рассудком после травмы головы, но буквально сразу он откинул данную мысль после нескольких дней его пребывания в столице и приватных бесед с ним. В глазах среднего Баратеона не было замечено десницей ни толики помешательства или чего-то похожего на подобное. Он по-прежнему занимался своими делами, подходя к работе с ещё большим усердием. Станнис всё ещё напоминал былого себя, но лишь напоминал…