— Всё в порядке, — глаза хмурого Баратеона немного смягчились. — И со мной, и с верфью. Благодарю, что спросил. Ты единственный здесь спрашиваешь о моём самочувствии и работе. Роберт вот, например, ни разу не интересовался.
Мужчина вымученно улыбнулся словам Станниса.
— Я знаю, ты пытаешься после возвращения наладить с ним контакт. Ваша ссора…
Баратеон пристально взглянул Джону в глаза, прерывая тем самым десницу. Аррен понял, говорить об этом у сына Стеффона желания не имелось.
— Всё в прошлом. Однако найти с ним общий язык для меня всё ещё очень сложно.
— Если тебя это успокоит, то он и у меня не спрашивает, каково мне править королевством, — снова улыбнулся Джон.
Оглядывая с пониманием во взгляде заваленный документами стол десницы, Станнис с досадой сказал:
— Таков наш удел… и состоит он в подтирании задницы Роберту. Благодарности за это даётся мало.
Десница короля молча покивал головой. В чём, в чём, но в этом они были вдвоём едины. Если говорить откровенно, Джон сам не до конца понимал, отчего Роберт так часто пренебрегает младшим братом. Вернее и толковей человека, подобно Станнису, сыскать в Вестеросе было весьма сложно. Возможно, из-за этого пренебрежения Баратеон и начал собственную игру?
— Петир к тебе уже подходил по поводу денег? — спросил, переводя тему Джон. — Там нужно будет выделить на охрану воинов. У тебя, как я знаю, есть лишние руки.
— Да, подходил, — ответил Станнис, по-хозяйски располагая руки на подлокотниках. — Он обрисовал мне сложившуюся ситуацию и итоги расследования. Сегодня ночью мы вдвоём перевезём их назад на верфь под замок.
— Вы вдвоём? — несколько удивился Аррен.
— Я составлю ему компанию, — не дрогнув и мускулом на лице, ответил Баратеон. — Ведь, как известно, в компании всегда веселее, — выдерживая небольшую паузу, брат короля затем добавил. — В особенности считать деньги.
— Он вполне может справиться и сам. Петир очень хорош в обращении с деньгами.
Станнис хмыкнул.
— Ты уже рассказывал мне о нём, и я тебе верю, но моими людьми командую только я. Сам знаешь, мне присуще контролировать всё лично.
— Я тебя понял, — уступил Джон. — Думаю, вдвоём вы управитесь намного быстрее.
— Я тоже так считаю.
«Не доверяет», — мгновенно понял мужчина. Как сильно не изменился бы Станнис, но скрупулёзность к деньгам и работе у него в крови. Отцовские черты в среднем сыне Стеффона виднелись для Джона невооружённым глазом.
— Давай лучше поговорим об одном деле.
— О том, зачем ты меня по-настоящему вызывал? — проницательно спросил Баратеон. — Не смотри на меня так, об этом было нетрудно догадаться.
Джон медленно кивнул. Дураком среднего Баратеона он никогда не считал.
— Так о чём пойдёт наша настоящая беседа?
— О твоём недавно отправленном послании лорду Алистеру Флоренту, — честно ответил мужчина.
— Старая мышь с цепью напела? — без удивления спросил молодой Олень.
— Он сам пришёл ко мне. Я случайно узнал.
— Так вот настоящая причина, — с непонятным удовлетворением в голосе проговорил сын Стеффона. На его скупое лицо медленно наползла дерзкая усмешка. С недавних пор её появление предвещало о следовавшей за ней непредсказуемости. — А я-то уже подумал, что тебе интересны мои дела? Знаешь, я ждал, когда ты свернёшь разговор именно к этому.
— Дела брата короля не могут меня не заботить, — тактично ответил десница, сохраняя спокойствие в голосе. — В особенности договорённости по браку и твои манипуляции с письмами. Посланное письмо может оскорбить Флорентов. Сменить невесту и требовать такое большое приданое… Станнис…
Глаза Баратеона резко сузились, а усмешка пропала. Джон решил замолчать. В его собеседнике более не чувствовалось и тени прежнего расположения, как в начале.
— Джон, это уже мне решать, — вкрадчиво, повысив голос, сказал Станнис. — Как ты правильно выразился — я брат короля. Флорентам нужно беспокоиться не о своей уязвлённой чести и гордыне, а о том, чтобы не обидеть меня. Пусть заплатят достойную цену, коли имеют желание породниться с королевским домом. Высокородные семьи должны помнить, кто сейчас правит.
Мужчина предельно серьёзно задумался. Слова Станниса и их оттенок напоминали ему слова его прадеда Лионеля Баратеона. Джону доводилось по молодости видеться с ним пару раз на турнирах. Человек, поднявший восстание против драконов из-за оскорбления собственного дома. Таков был прадед нынешних Оленей. История в итоге вновь повторилась, однако совсем с другим результатом…
Прошло триста лет со времени завоевания Эйгоном Первым континента, но яростное семя Ориса и горделивая бурлящая кровь королей Дюррандонов до сей поры была очень сильна в Баратеонах. Глядя в пронзительные синие глаза Станниса, мужчина только сейчас припомнил, кому обязаны нынешние Баратеоны этими глазами и волосом цвета угля. Не Таргариенам и не Баратеонам. «Кровь старых штормовых королей, которую не вытравишь ничем даже спустя века. Почему она так неожиданно проклюнулась именно в Станнисе?» — промелькнуло в мыслях десницы. Неожиданно для себя, Джон почему-то вспомнил золотоволосого сына Роберта, маленького кронпринца Джоффри. Тот почему-то не был похож на дядю и отца.