Работники, приметив Мастера над кораблями во дворе, быстро прекратили свои занятия и дружно начали кланяться ему в пояс. Александр, благосклонно улыбнувшись, показал им порывистым жестом руки подниматься и продолжать работу. В стороне от эллингов слышался грохот брёвен. В данный момент как раз происходил приём нового леса. У берега, где были устроены причалы, на низких баржах метались тучи народа, разгружая брёвна, брусья и доски. Оплата за доставленный и проверенный корабельный лес была уже передана купцам из Штормовых Земель по заранее составленному договору, и теперь они с довольными лицами увлечённо беседовали о чём-то с Веларионом.
Среди мелькавших голов людской массы суетились и гвардейцы Александра. Вокруг стен, за территорией королевской верфи, по отданному Мастером над кораблями приказу, они сейчас копали ров, нагромождали насыпь и секли на луге траву, образовывая пустое и обширное пространство под плац, на котором в будущем должны будут муштровать корабельную пехоту. Его люди были привлечены не только к небольшим фортификационным работам, но и к строительству новых казарм и крытых навесов над эллингами. Бездельничать в столице он им не дал, так как все могут быть при деле. Полтысячи рабочих рук никогда не будут излишни, будь то простая верфь или возведение целого города в Согдиане.
Стоя посреди всего этого рабочего процесса и окидывая взглядом хлопочущих над делом людей, бывший царь чувствовал неописуемое удовлетворение на душе. Ему всегда нравилось руководить людьми и наблюдать за ними во время выполнения работы. В подобном мельтешении он находил что-то особенное. Множество людей понукались различными стимулами и стремились к единой цели. Невероятное по своему умыслу зрелище. К несчастью, чтобы всё это работало и приходило в движение, всегда требовался зоркий погонщик. Александр давно уже понял сию очевидную истину. Глубоко вдохнув пропитанный тысячами людей жаркий обеденный воздух, македонянин оглянул пространство вокруг себя. Буквально на глазах с каждым днём росли каракки и галеоны для торговли и галеи для войны…
Структура королевской верфи за последние несколько лет после свержения Драконов усложнилась. Александр определённо мог похвалить Станниса за его усердие и упорство в работе. Именно благодаря его стараниям были перенесены из-за города на верфь смоляной двор с пильной мельницей, чтобы всё было под рукой. В одном крыле правильного прямоугольника располагались мачтовые, парусные и канатные мастерские, а в большом дворе находились сараи, кузницы, эллинги, множество амбаров для хранения корабельных припасов и стапели. В большой кузне у двадцати горнов работало две сотни кузнецов с подмастерьями. В амбарах хранились горы гвоздей, топоров, лопаты, буравы, вёсла, тысячи фонарей, жир в чанах и бочках, смола, парусина, холодное оружие и ещё много всякого флотского добра.
Работали на верфи кузнецы, скульпторы, столяры, токари, инженеры, бочары, триста портных-парусников и мастеровые десятков других специальностей. Рабочий день всей этой толпы начинался с шести утра и длился до восьми вечера с двухчасовым перерывом на обед и выходным в седмицу. Платилось обычным разнорабочим по три гроша в день, мастера же получали от трёх до четырёх звезд, а жили все в большинстве своём в столице и в окрестных деревнях.
Прозвучал громкий возглас. Александр обратил своё внимание к его источнику. Рядом со складами, где хранились стрелы и припасы, находились большие навесы, скрывающие заготовленную для кораблей древесину. Там лежал дуб и бук, шедшие на корпуса, и тис и ясень, идущие на отделку палуб с каютами. На рангоуты отдельно, под собственным навесом, лежали сосны и ели с Севера. Рабочие в нынешний момент с бережностью под взором Давоса укладывали древесину в шахматном порядке: второй ряд перпендикулярно первому. По приходе в верфь всегда после сортировки древесины её выкладывали на сушку или допиливали уже на месте. Вообще, как давно уже подметил для себя бывший царь, в любой ойкумене при постройке кораблей особое внимание уделялось обработке древесины. Завезённые на верфь брёвна, доски и брусья выдерживались в штабелях под навесом от года до трёх лет. Твёрдые породы: дуб, бук, которые применялись для изготовления ответственных деталей корпуса, блоков, нагелей — выдерживали даже до пяти лет. Для предохранения дерева от гниения ответственные части корпуса выдерживали в горячем песке, пропитывали смолой, рыбьим жиром, прокрашивали масляной краской, известью. Рангоут раскреплялся с помощью стоячего для мачты и бегучего для рей и парусов такелажа, в качестве которого использовались пеньковые смоленые канаты. Для большого корабля требовалось изготовить до пяти тысяч различных блоков. Всё это делали сразу в специальной мастерской при верфях.