Царю было сложно отделаться от заведённой привычки к окружавшей его ранее восточной роскоши. Может, из-за этого ему так сильно не нравился чёрный и скупой на краски Драконий Камень? В этом плане Красный Замок его брата был намного лучше, но в то же время также был очень далёк от вкуса Александра. Там, где требовалась скромность, была перчащая роскошь, а где требовался блеск — попросту не хватало потаённого мотива и исполнения. Давос частенько впадал в ступор при улыбке Александра на висевшие ковры на стенах. Да, царю было тяжело сдерживать себя в подобные минуты, и ему нравилось уединиться здесь посреди дня на несколько часов для раздумий. Пускай за дверями стоял шум и гам верфи, Баратеон не слышал его. Здесь всё было хорошо, всё было прекрасно, но по-прежнему чего-то не хватало, и он только сейчас понял чего. Расписной фрески на потолке с морским мотивом, где бы волна, в буйстве безудержной стихии накатывая об скалистый берег, ударялась и пенилась в отблесках солнца. Чудная задумка. В скором времени его руки обязательно должны дойти до неё.
Все принялись усаживаться по своим местам. Велариону и Санглассу, как людям знатным, места были отведены по левую и правую руку от царя, и обозначались они большими стульями-креслами с резьбой. Рыцари занимали места поодаль от лордов, на конце стола, за простыми стульями без особых примет. Таким способом всегда можно было, объединяя за одним столом знатных и не знатных, уважить и тех, и других. Александр сам по себе любил большие и громкие застолья, как, впрочем, и его отец, а ещё он очень любил во время трапезы со всеми поговорить. Приём пищи в одиночестве был для него слишком скучен, и потому он старался если не каждый день, то хотя бы день через день приглашать к себе за стол на обед или ужин людей. Лучшим временем для обсуждения дел было, без сомнения, застолье.
Присевший вслед за всеми Александр прошёлся взглядом по лицам за столом.
Соратники, товарищи, дружина, люди, которые в любых случаях должны получать всё первыми и в установленный срок. Всегда разделять с ними общую добычу, всегда помогать им в решении их проблем, хлопоча об их судьбе. Люди, с которыми всегда всем нужно делиться. Так учил Александра его отец, Филипп, и так было заведено у македонян, так было заведено у всех народов. Именно такую связь он хотел установить между ними. Больше, чем господин и подданный. Без подобных уз и самая сладкая жизнь будет не мила. Для Александра подобные взаимоотношения были как воздух для существования, ведь он не был Станнисом, он не мог сидеть в одиночестве. Как без гетерии вообще можно существовать мужу? Он не мог себе подобного вообразить. Разве есть что-то прекрасней, чем пойти из последних сил в отчаянную атаку с верными соратниками, а затем разделить общий стол? Нет, мгновений лучше не существовало, ибо именно в таковы моменты постигались истинные души людей.
— Разлейте вина благородным милордам и господам рыцарям, — кивнув на пустые кубки на столах, указал Баратеон.
Засуетившаяся прислуга принялась выполнять его веление. Сидевшие на конце стола рыцари довольно заулыбались. Ход Александра был банален, но удачен.
— Вам тоже? — спросила его прислуга, немного замявшись, когда дело дошло и до его кубка.
Брат короля хмуро глянул на девушку.
— А я разве не человек? От одного кубка на обед не убудет.
«Главное снова не запить…» — промелькнуло в его мыслях. Всё это было для дела, по крайней мере, так он себя убеждал. За его столом было немного людей, однако уже сейчас Александру надо было присматриваться к тем, кто будет готов последовать за ним, а кто нет. Правда, в то же время он должен помнить — поднять кубок за человека всегда легче, чем поднять за этого же человека меч и сложить голову.
Его глаза следили за лицами обоих лордов. Александр все эти месяцы внимательно наблюдал и оценивал, кого будет лучше и безопасней приблизить. Веларион желал сражений и славы, прямо как сам Александр раньше, жадный Селтигар — золота и богатства, слишком религиозный Сангласс — справедливости, а Бар-Эммон — лишь пить и кутить. Для каждого из них найти свой подход и ключ не составит труда, думалось бывшему царю. Если знать, что правильно говорить, и давить на это, можно многих очаровать и подкупить, не всех, но всё же многих. Завоёвывать расположение простолюдинов было куда как легче, чем высокородных, к благородным всегда требовался особый подход. На его просьбу о помощи в наведении порядка на верфях откликнулись из четверых прибывших с ним вассалов только двое — Веларион и Сангласс. Он не выразил негодования Бар-Эммону и Селтигару, но запомнил, кто отозвался на его просьбу, а кто отказался, сославшись на занятость в виде кутежа с его братом Робертом или дела с торговцами.