По милости богов, вселилась душа царя, если это определение можно здесь применить, в среднего Баратеона вполне вовремя, как впоследствии узнал Александр со слов приближённых. Лорд Драконьего Камня, то есть, теперь он, прогуливался на своей лошади к небольшому доку, что имелся на острове. Его целью была очередная запланированная проверка строившихся там новых кораблей, но по счастливой случайности (для Александра, естественно), во время этого действа взбесившаяся лошадь скинула его на землю. Упав с неё, Баратеон не совсем удачно приземлился на землю, разбив себе голову. Затем, провалявшись несколько дней в лихорадке, во время которой его душа заняла место в теле Станниса, Александр в трёхдневном сне полностью, в подробностях увидел жизнь предыдущего хозяина тела. Не сказать, что это было приятно царю, но на четвёртый день в его новой голове наконец-то уселись все воспоминания, привычки, память и, что самое главное, знания хмурого лорда. Что было удивительным для Александра, чувства и привязанности ему также передались. Во всяком случае, он совершенно точно чувствовал родную кровь в имевшихся у Станниса двух братьях.
Родители Станниса, умершие при кораблекрушении прямо на его глазах, оставили неизгладимый след на нём. Средний Баратеон, будучи всегда хмурым и не слишком улыбчивым мальчишкой, стал ещё более мрачным и нелюдимым. Станнис перестал после того случая верить в богов, полностью разуверившись в них. Впоследствии, он пережил ещё голодную осаду собственного дома во время последней войны, и больше никто не слышал его смеха. У него имелись двое братьев: старший Роберт, что был королём, и младший Ренли, мальчик, ставший лордом Штормового Предела в обход самого Станниса. Всё было бы хорошо, но, как всегда, имелись подводные камни.
Ими являлись скверные отношения с братьями, в большинстве своём со старшим, Робертом. Станнис был на него зол за многое, но всё же он по-своему, но продолжал любить брата, пряча это глубоко в сердце. Сидя здесь, на этом острове, как в изгнании, после недавней ссоры со старшим братом, Александр подумывал, невзирая на прежнюю упёртость среднего Баратеона, как и старшего, первым пойти на попятную и попытаться наладить отношения. В свою молодость Александр, став царём, начал своё правление с кровавой расправы со всеми ближайшими родственниками, пощадив лишь слабоумного брата Филиппа, потому как тот не представлял угрозы для его трона. Кровь родичей омывала его руки, но здесь он попытается этого не допустить.
Откинув последние признаки сна, Александр, не зовя прислугу, направился к дубовому шкафу, стоящему в углу комнаты, чтобы самому одеться. Конечно, он мог позвать прислугу, чтобы та его одела, но по памяти, доставшейся ему от Станниса, тот одевался всегда сам. Он ведь не малое дитя, в конце-то концов. Станнис этим не утруждался, а посему и Александру нужно было теперь следовать этой привычке.
Одев непривычную для него, македонянина, но привычную для Станниса простую одежду, что состояла из льняной туники, чёрного стёганого камзола, грубых штанов и кожаного пояса с золотой бляхой в виде оленя, он осмотрел себя. «Всё ещё непривычно, но вполне удобно. Наверное, вкусы Станниса распространились и на меня», — усмехнулся про себя Александр и услышал стук в дверь.
— Войдите, — придав голосу былой сухости с нотками стали, коею обладал прежний Станнис, уверенно проговорил Александр.
Дверь в покои с небольшим скрипом открылась, и в ней появилась лысая голова мейстера.
— Милорд, я могу войти?
— Конечно, старик.
Услышав положительный ответ, старый мейстер, открыв полностью дверь и шурша складками робы, зашёл в покои. В его руках имелись свежие повязки и бутылочка с какой-то зеленоватой мазью. Увидев, что было в руках у мейстера, Александр, присаживаясь на кровать, хмыкнул.
— Ты, как всегда, вовремя, Крессен.
— Это моя работа, милорд Станнис, — ответил старый мейстер, приблизившись к Александру, после чего начал развязывать повязки на его голове.
Через несколько минут в комнату за мейстером вошли две служанки с миской, полотенцем и стулом. Недолго пробыв в покоях, они под холодным взглядом своего лорда поспешно удалились. В последние несколько дней после того, как Александр пришёл в себя, эта утренняя процедура стала постоянной.