Упустив тему с Лиссом, Александр с Монфордом снова устремили взгляды к жаркому танцу. На самом деле Баратеон весь этот вечер видел и смотрел только на одну девушку, ту, у которой лицо было цвета белой жемчужины. Златокудрая, сладко улыбающаяся и с ярко пурпурными, как высокогорное поле, усеянное весенними фиалками, глазами. Такой она была.
Ливень золотисто-светлых волос с отблесками серебра метался вверх и вниз, влево и право. Она не смотрела на Александра. Но он знал, что именно от его пристального взгляда розовели её щёки. Поймав на себе его разглядывания, она быстро отвернулась к другой части публики. Но это долго не продлилось. Александр всё продолжал смотреть только на неё.
Всё-таки не удержавшись, она наконец-то улыбнулась бывшему царю, и её зубы сверкнули жемчугом; черты её нежного лица казались совершенными; длинные ресницы блестели; гладкая, как мрамор, кожа имела молочный отлив. Линия ноги, бедра и талии была прекрасна, как линия изворотливых ливийских дюн, морских волн, облаков в небе, как мир, частью которого по жребию богов она являлась. И улыбалась она так радостно, как олицетворение самой радости жизни.
Девушка была действительно «станом и видом богине подобна младой»: гибкая и грациозная, но при этом плавная и утончённая, со всеми теми роскошными формами и совершенными линиями, которые так сводят мужей с ума. Она отличалась уверенной осанкой — а если её не было, выступала артистическая наигранная скромность, добавляющая ей определённого достоинства. Когда она глубоко дышала или подпрыгивала, подымалась грудь, высокая, круглая, на которую Александр, не отрываясь, смотрел.
…Так Менелай, нагой Елены грудь увидев, Меч свой выронил, я знаю…
Говорят, так божился Аристофан в своей комедии Лисистрата. Его мать Олимпиада всегда говорила, что мужчины устроены очень просто и все без исключения попадаются на один крючок. Возможно, она действительно была права?
Девушки продолжали идти в грациозном, плавном танце, так и перча броскими разлетающимися одеждами. Они все были яркими даже на фоне горящего костра, но и среди них троих, по-прежнему, со своими золотыми косами с вкраплением серебра, со своей свежестью, с глубоким блеском счастливых глаз, одна девушка всё-таки была самой прекрасной…
По старой привычке Александр, тихонько поворачивая чашу в ладонях, размышлял. Баратеон, не отрываясь, продолжал следить за каждым её движением. Слишком приковывающе. Александру припомнился стишок Сапфо.
У меня ли девица Есть родная, золотая, Что весенний златоцвет — Милая Клеида! Душистая роза Пиерии, Не отдам её за всё Золото на свете.
Громко и жарко выдохнув, он, что-то окончательно для себя решив, обратился к Велариону.
— Светловолосая довольно хороша, — произнёс он, пытаясь придать голосу спокойствия. — Она самая… — неожиданно споткнулся брат короля, не зная, как описать. — Самая… самая живая и яркая… — шёпотом всё же подобрал он слова.
Монфорд, обратив на него внимание, плутовато и в некотором роде понимающе усмехнулся.
— Понравилась, да? — хитровато протянул он. — Кстати, она умеет не только танцевать…
— Не только? — поднял бровь Баратеон.
Веларион хмыкнул.
— Она ещё играет на различных инструментах и поёт.
— Я бы послушал её игру… — вздохнул бывший царь, а после паузы добавил. — В танце у неё точно появился один почитатель.
— Почитатель?
— У такой девушки должен быть хотя бы один почитатель, ты так не думаешь?
— Возможно, — пожал плечами лорд. — Возможно…
Александр облизнул как-то в раз пересохшие губы. Стукнув кубком об колено, он резко озвучил то, что на самом деле хотел.
— Уступи мне её.
Между ними повисла тишина, и… пригубливавший вино Веларион неожиданно закашлялся. Его глаза по-настоящему выдавали искреннее удивление. За всё их знакомство Александр впервые видел насколько изумлённого сына Люцериса. Он вовсю вытаращился на него.
— Что-что? — переспросил он.
— Не делай вид, что не услышал, Монфорд, — обыденным голосом, вернув взор к танцу, проговорил Александр, также пригубливая из чаши.
— Ты шутишь?
Баратеон, оторвавшись на секунду, без тени усмешки на лице вгляделся в лицо Велариона.
— Нисколько. Ты ведь говорил, что мы друзья? Друзья ведь должны делать друг другу подарки?
— Ты же скоро женишься?
— Но ещё не женился? — как ни в чём не бывало сказал он, снова устремив взгляд на одну особу. — Не вижу проблем.
Веларион несколько раз в замешательстве поморгал, будто оценивая, не мерещится ли ему. Прошло не так много времени, как он разразился громким хохотом и мигом залпом осушил свой кубок.