Восхищение, любознательность и задор уживались с немощностью, малозначимостью и бессилием. Всё же Александр был человеком… одним сплошным противоречием и несовершенностью. Каково теперь место во всём этом занимает он сам? Человек среди людей, и песчинка среди песчинок. Бывшего царя постиг забавный помысел. Что такое человеческая власть в сравнении со Вселенной и её устройством? Может, Александр игрушка богов, а сами боги — игрушки мироздания и промысла, взобравшегося ещё выше? Они смотрят за ним, наблюдают и играют. Возможно и так, ведь Судья сказал, что он что-то должен будет выполнить для них. Вот только что?
Игравшая музыка неожиданно утихла, и бывший завоеватель разомкнул веки. Его муза к размышлению растворилась в тишине, не поддерживаемый ею разум развеял и сами думы. В комнате остался лишь едва слышный звук скребка камня по его пятке.
— Почему ты остановилась, Этель? — повернув голову в сторону кровати, спросил бывший царь. Там сидела она…
Этель… именно такое имя дал ей Веларион, означавшее с общего языка «дворянка». По-своему оно ей очень подходило. Местные высокородные леди не умели и половины того, что она. Сидящая со скрещёнными ногами на кровати девушка, отложив флейту и уведя взгляд в сторону, надула манившие не единый раз лорда выразительные красные губы.
— Какое вам сейчас дело до моей музыки? — огорчённо вздохнув, проговорила она на плохом Общем. — Вы всё равно под неё уснули…
Александр не смог сдержать улыбки. Она подумала, что её игра для него была скучна, а ведь это было совсем не так. Он замер, не спуская глаз с хрупкой фигуры девушки. Её светлые волнистые волосы ниспадали на белые оголённые плечи и две налитые перси. Скрываясь за тонкой полупрозрачной материей шёлкового синего халата, они были прямо-таки идеальной формы, и сама она смотрелась очень изящной и утончённой. Того, кто создал такое произведение, можно было смело назвать величайшим мастером.
«Как же высоки её вершины Эсагеи…» — перемещая взгляд с одного полушария на второе, восхитился Александр. Она была словно прекрасная Фрина перед ареопагом. У Монфорда, несомненно, имелся хороший вкус на красоту. Этель — высокая, стройная и изящная лиссенийка, с тонкой талией и вьющимися волосами цвета злата и всполохами серебра, подаренная Веларионом в знак дружбы Александру, истинно была настоящей находкой для него. Купленная в Лисе, девица, будучи младшей дочерью разорившегося торговца, представлялась отлично образованной и сведущей как в любимых царём соблазнительных восточных танцах, так и в литературе с музыкой. Царь очень любил женщин не только красивых глазу, но талантливых и сведущих во многом. С подобными женщинами ему куда больше нравилось проводить досуг, просто разговаривая или наблюдая. Таковой была прекрасная Таис, умная Барсина, талантливая Кампаспа и сиятельная, как само солнце, Роксана.
Веларион оказал ему хорошую услугу, не отказавшись и передав бывшему царю пусть уже и свободную девушку в услужение. Александр понимал, чем, вероятней всего, могли сопровождаться и подкрепляться намерения Монфорда в подобного рода уступчивом жесте. Однако это всё являлось обыденной дипломатией и практикой взаимоотношений между аристократией. Будь на его месте прежний Станнис, такого никогда бы не могло произойти, но Александр не был совсем Станнисом. Почему не попросить то, что так понравилось твоим ушам и глазам? Александр не забывает оказанные услуги или дары, в особенности такие щедрые, ему определённо нужно будет не забыть сделать Монфроду ответный дар. Вполне вероятно, так же женщину. Прошение о взятии его брата-бастарда к себе в пажи выглядело в глазах бывшего царя не слишком равноценным обменом.