Этель… в ней была одна замечательная черта, так подходившая ему, — она идеально вписывалась в предложенные ей обстоятельства и мгновенно подстраивалась под настроение Баратеона. Что скрывать, Александр любил, когда женщины умели в первую очередь дарить умиротворение. Пока он размышлял и наблюдал, девушки снова начали препираться между собой. В последнее время, после перехода Этель под покровительство Баратеона, такое стало довольно частой практикой. Видно, Джена не совсем её возлюбила…
— Чего скисла, как козье молоко? Может, ты на самом деле ревнуешь меня к лорду, а, Этель? — меняя камешек на мочало, ехидно спросила Джена.
Иноземка не осталась в долгу.
— Было к чему ревновать, — хмыкнула лиссенийка, поднимая прекрасный носик кверху. — Тоже мне… — произнесла она, при этом брезгливо пройдясь по служанке взглядом.
Местная не успокоилась и продолжила наступление.
— Правильно, правильно, не разочаровывай лорда Станниса и играй лучше на своей дудке, а я вот буду его мыть, — с довольством на лице выделила она последние два слова.
Глаза дочери торговца рассвирепели, и она брезгливо выплюнула.
— Дудка? Сама ты дудка, неотёсанная дикарка, варварка, — процедила уже на лиссенийском наречии сквозь зубы лиловоглазая. — Прошлой ночью м’лорд вызывал меня к себе, а не тебя. У меня другого рода работа. Более утончённая! — выкрикнула неразборчиво девушка.
Кареглазая хмыкнула. Каким-то неведомым способом, она вполне неплохо разбирала слова своей оппонентки.
— Ну конечно, вилять задницей, называя это танцами, и бренчать на арфе ты умеешь… — подвергла Джена её слова сомнению. — Научись бы лучше сначала говорить внятно.
— Душевный отдых не менее важен! — снова повысила голос девица из Лиса. — М’лорд, скажите же ей?! — обратилась она к нему, прося взглядом поддержки.
Молчавший Александр, покивав ей в знак согласия, свесил руки за ободом ванны и насмешливо продолжал наблюдать за препирательством двух девушек. Его это действительно начинало забавлять. Пускай девушки и были не знатны, но любому мужу будет приятно, когда девицы ссорятся из-за него…
«Прошли времена, Александр, когда ты, лёжа на кушетке, мог выбирать любую», — вдохнув аромат парующей воды, подумал Александр, продолжая следить за ходом потешной перепалки. После трёх жён и гарема в триста шестьдесят наложниц на каждый день в году, который он завёл по персидскому обычаю, обходиться только одной женой будет поистине сложно для царя. Он надеялся, что его здешняя жена хотя бы не будет излишне ревнивой? Расставаться с Этель у Баратеона не имелось желания. У его отца, Филиппа, так совсем имелось семь официальных жён, не считая многочисленных любовниц и девушек на одну ночь.
Александр вздохнул. Неправильные мысли — скверное сердце. Его думы снова закрутились в вихре, будто он плыл, как первые эллины, по штормящему Понту Аксинскому. Как ни горько от осознания вещей, но по-настоящему он понимал, что ему нужно будет попридержать свои аппетиты и унять телесную похоть, когда он женится. Пренебрежение будущей законной супругой может вылиться во многие проблемы. У него было слишком много примеров пред глазами. Мать Александра, настроившая сына против отца, была царю самым первым и наглядным свидетельством женской обидчивости. А ведь как она пылко любила отца в первые их года…
С её же признания и слов. Был у Александра и второй пример — собственная жена. Его любимая Роксана также недалеко ушла. После смерти Александра она незамедлительно убила остальных жён царя без лишних угрызений совести. Ласковая и добрая при Александре, бактрийка всегда скрывала в своём сердце жгучую ревность и ненависть. Женщины бывают очень коварны, особенно уязвлённые и надеявшиеся на любовь. Любая из них по-своему может быть одновременно прекрасной, подобно розе, и в то же время опасной, скрывая в себе острые шипы. Женщины… такие они…
Однако, что бы Александр ни замышлял, отныне он ясно понимал. Ему срочно нужен был наследник, преемник, диадох его крови здесь, желательно законнорождённый, от хорошей, пышущей здоровьем женщины. В предыдущий раз с этим у Александра случилось самое большое злосчастье. Первый его сын, Геракл от Барсины, являлся незаконнорождённым, а второй его долгожданный наследник от любимой Роксаны, нареченный, как и отец, Александром, был слишком мал, чтобы остановить распад созданного им Царства. Будь малыш Александр не крохой, а он хотя бы прожил подольше, чтобы воспитать и взрастить сына, тогда созданное царём детище, простиравшееся от вод Истра до берегов Инда, возможно, и имело призрачный шанс на существование. Время войны и время мира — хороший государь должен знать, что за чем чередовать. Александр, пребывая в грёзах, позабыл обо всех данных ему наставлениях. Из-за его ошибки поплатились многие. Единое царство всех народов с одним правителем, его сокровенная мечта, рассыпалось как мираж. Никто так и не смог понять замысла Александра в примирении и объединении Запада и Востока. Он до сей поры никак не мог выкинуть мысли о мёртвых сыновьях и крушении созданного им государства. Царство, что должно было стать домом для всех людей… грёзы, которыми он жил…