Всю свою жизнь он гонялся за мечтой. Александр думал, что для блага людей будет лучше, если ими будет править один царь. Он хотел объединить земли и народы. Он хотел затмить всех людей, живших до него. Он хотел затмить Ахилла… затмить Геракла, совершить деяние, которое сравнится разве что с деянием Прометея, желавшего добра всему человечеству. Судьба изменчива, как сам ветер. Люди взлетают и падают. И вот, его деяния оценили боги. Жестоко и беспощадно. Настолько больно, насколько возможно. Все старания оказались тщетны. Он… потерпел крах…
В каждом новом краю, с каждой новой границей, которую он пересекал, он лишался чего-то. И всё-таки он шёл дальше, стремясь обрести покой… и, наверное, свой дом? Покой и дом… он всю жизнь равнялся на Ахилла, а оказался гонимым ветрами Одиссеем. Периодически Александра посещали мысли махнуть на всё рукой и отправиться куда-то в странствия или отказаться от должности и где-то уединиться. Власть как туман — нужно лишь взойти солнцу на небосводе, и её уже нет в руках. Наблюдать за потугами борьбы за власть в Вестеросе было для него смешным. Что местные короли и лорды могут знать о настоящей власти? Власти, когда целые народы следуют указанию твоего пальца, когда от твоей прихоти вырастают целые города и роются каналы, когда всё золото мира твоё и ты попросту уже не знаешь ему счёта; такой власти, когда ты живой Бог и люди кланяются тебе, распластавшись, касаясь лбом самой земли. Вереница посольств народов со всех уголков мира, идущая на поклон за правосудием и милостью одного человека, отдавала лишь за удовлетворительный лёгкий кивок головы сотни и тысячи талантов золота. Было ли в этом всём счастье для Александра? Власть оказалась иллюзией дураков. Чем бы кто ни обладал, все уйдут такими, какими и приходят в мир: голыми и босыми, с полностью пустыми руками.
От подобной абсолютной власти Александр не стал счастливей и лишь потерял себя. Для него потуги местных аристократов к власти выглядели от этого ещё вдвойне смешными. Даже такая призрачная власть, как у королей Вестероса, делала людей безумными, а что будет, если им дать такую власть, которой обладал Александр? Тиран будет взращён на тиране. Его учитель оказался прав: власть — не игрушка для слабых духом и разумом. Как бы то ни было, царь был должником и отныне не имел права на уединение. Но что же эти боги от него хотят? Войны или мира? Чего по-настоящему хотел сам Александр? Без цели и мечты любой будет лишь тлеть…
Пребывая в отрешении и не замечая женских склок на фоне, Александр взглянул на безымянный палец левой руки. «Коронованный олень», — промелькнуло у него в голове. На его пальце красовался золотой перстень с рельефным рисунком головы коронованного оленя и инициалами имени Станниса. Данное кольцо было подарено Робертом своему среднему брату по случаю становления лордом Драконьего Камня.
Станнис не любил украшения и никогда не носил их, в том числе данное кольцо, отложив его в дальний ящик. Александр, найдя подарок брата, надел кольцо, используя его по прямому назначению и как демонстративное напоминание людям, чтобы они не забывали, с кем говорят. Он сильно уповал на то, что, в отличие от прошлой своей жизни, здесь он таки сможет отдать перстень не как в предыдущий раз, будучи при смерти Пердикке, а собственному сыну в крепкие руки. Теперь он знал — такие дела нельзя откладывать на потом. В этот раз он точно не совершит подобной ошибки. В этот раз он позаботится о собственном диадохе. Настоящем диадохе и царе. И это станет его первой задачей.
Приведя мысли к порядку, Александр понял, что женское словесное жужжание всё ещё продолжалось. Пора было это всё же прекратить. Выдохнув от жара, распаренный царь, зачерпнув рукой немного воды из купели, поочерёдно послал в сторону первой и второй девушки брызги.
— Перестаньте, — достаточно резко проговорил Александр, придав голосу серьёзности. — Джена, принимайся за дело, а ты, Этель, принеси мне разбавленного вина.
Уже давно позабывшие о лорде девицы, услышав его неожиданный приказной тон, мгновенно стушевавшись, пролепетали:
— Простите нас, милорд, — извинились они, бросаясь каждая за своё дело.