Джена принялась в ту же секунду судорожно намыливать ему ноги, а лиснийка, подскочив с кровати, направилась к столику с кувшином. Её бедра качнулись, будто в лёгком вальяжном танце. Внимательно следивший за девушкой Александр улыбнулся. Его разум только что посетил дивный замысел.
— Этель, муза моих дум, — окликнул её Баратеон.
— Да, м’лорд? — обернулась лиснийка с кувшином в руках.
Её глаза искрились, широкая улыбка удивительным образом изменила красивые и нежные черты лица. Александр невольно засмотрелся. Она умела добиться милости. И что же ему с ней делать? Как объясниться с будущей супругой о музах и прочих важных для него вещах?
— Ты не возражаешь побыть натурщицей для ваятеля?
Девушка удивлённо распахнула широкие лиловые глаза, а затем пуще прежнего улыбнулась.
— А что вы хотите?
Как мог судить Александр, его предложение нашло отклик и заинтересовало её.
— Да вот, хочу изваяние из камня себе в кабинет.
Девушка покорно склонила голову.
— Если вы этого желаете. Я с превеликим удовольствием.
— Желаю, нужно, правда, найти мастера. Ты очень хорошо подойдёшь на образ…
Пройдясь серьёзно изучающим взглядом по девушке, бывший царь, представляя образ в голове, увлечённо заговорил:
— Молодая девушка, красота которой, как утренняя заря, невинна и свежа, является самим воплощением юности и мечтания. Её восход только начался, и взоры мужчин пожирают её. Прикрывая в робости полуобнажённое тело ломающимися складками шелковистого атласа, она находится в сидящем положении. Глаза её закрыты, а голова немного наклонена. Всем своим видом она пытается явить показную робость, однако на её губах застыла загадочно озорная улыбка. В мерцании красоты не заметно настоящей её. Она знает своё достоинство и пользуется им, получая удовольствие. Столь совершенное тело в глубине скрывает несовершенное нутро. Она чувствует себя уверенной в заигрываниях с почитателями, по-настоящему не ощущая ни малейшей толики стыда. Под наигранной невинностью скрывается порочность и притворство… — Александр сам себе покивал головой. — Белоснежный мраморный лик, которого не может коснуться ни смертный муж, ни само время. Вот что подойдёт… приблизительно, конечно, а ты как считаешь? — внимательно вглядевшись в девушку, поинтересовался он её мнением.
Округлённые глаза и открывшийся рот новой служанки сказали царю ход её мыслей. Совладав наконец-то с собой, девушка с милым румянцем на щеках опустила глаза в пол и мгновенно проговорила:
— Будет так, как вы пожелаете, но лучше вам обсудить подобные вещи непосредственно с мастером.
Александр глубоко вздохнул: поговорить со служанками о ваянии было глупой затеей.
— Ты права, — согласился он. — О таких вещах нужно говорить со знающими людьми…
Лицо девушки приняло старательную задумчивость, а затем она резко вымолвила:
— Но я думаю… — хотела что-то произнести девушка, как, на большую досаду бывшего царя, послышался стук в дверь.
Александр был раздражён, Этель только хотела озвучить своё предложение и развить идею для будущей работы.
— Кто? — глухо спросил он.
С противоположной стороны ему отозвался спокойный голос его телохранителя, Лорента.
— Ваша Светлость, извиняюсь, что отвлекаю вас, но к вам приходил гонец от Его Величества и по совместительству вашего дражайшего венценосного брата.
Баратеон закатил глаза к потолку.
— Что он сказал?
— Он сказал передать вам, чтобы вы, как будете свободны, непременно явились в покои Его Величества для разговора.
Александр безрадостно прицыкнул. Сначала Джон… теперь Роберт. Что им всем от него надо? Может, выпить хочет?
***
Александр стоял перед покоями брата в твердыне Мейгора, морща лоб от лившейся ручьём отборной ругани и громких криков. Доносившихся из покоев голосов было два, один был точно Роберта, а второй явно принадлежал женщине. Довольно громкой женщине… даже чересчур громкой. Послышался звук чего-то разбившегося и короткий женский всхлип. Стоявший на дверях королевский стюард печально вздохнул.
— Ваша Светлость, вы пришли немного не вовремя… — натянуто и вымученно улыбнувшись, произнёс мужчина.
Лорд Драконьего Камня, ничего ему не ответив, оглянулся себе за спину, пройдясь взглядом по коридору. Несколько расставленных Оленьих гвардейцев делали вид, что они ничего не слышали и не видели, и лишь одинокий королевский гвардеец, сжимая рукоять меча, смотрел в одну точку в стене. Бывший царь впервые его видел, но, как подсказывала ему память и сноп длинных золотых волос человека, этим самым гвардейцем был сын лорда Запада Джейме Ланнистер.