Будто предчувствуя, что Баратеон пристально смотрит именно на него, ноздри его немного вздулись, и он мельком повернул голову в сторону дверей в покои. Они встретились взглядами. Его зелёные глаза пребывали в гневе. Александр не был дураком, чтобы не понять причину подобного. Придя к выводу, что он пришёл не вовремя, царь всё же решил уходить.
— Скажешь Его Величеству, что я приходил, — бросил Мастер над кораблями, разворачиваясь.
— Да, Ваша Светлость, — наклонив голову, спокойно ответил стюард.
Как только брат короля ступил свой первый шаг, двери в покои неожиданно отворились. Александр обернулся на звук и увидел выбежавшую женщину, поднимавшую злополучные подолы платья. Прекрасную женщину… без преуменьшения, словно вынырнувшую из морской раковины Афродиту Анадиомену. Она едва успела затормозить, чтобы не влететь в застывшего и находившегося посередине коридора Александра. Бывший царь с беспокойством в голосе спросил у неё:
— Ваше Величество, вы в порядке?
Рассеянно окинув Александра взвинченным взглядом и ничего толком не ответив ему, золотоволосая женщина суетливо обошла его и устремилась прочь из коридора. Всё это время стоявший и не двигавшийся Ланнистер тенью устремился за ней. Александр с тяжёлым вздохом проводил жену брата и её близнеца. Обернувшись затем к открытым дверям, он нервно переступил с ноги на ногу. «Зайти или уйти?» — задался он достаточно сложным вопросом. На досаду бывшего царя, лишая его выбора, в проёме появилась фигура его брата.
— Чего стоишь, как истукан? Испугался её перекошенного лица? Заходи давай, — хриплым голосом проговорил он, прежде чем снова скрыться в покоях.
Средний Баратеон на секунду прикрыл веки. «Истукан?» — мысленно отразилось эхом у Александра. Бывший царь тяжело вздохнул. Знал бы он, кого вообще осмелился назвать истуканом…
Открыв глаза, завоеватель уверенно двинулся в королевскую опочивальню. Десять каких-то небольших шагов и стук затворенных дверей — он уже в другом мире. В мире Вакха-Диониса, без приуменьшения и умаления слов. Помещение было просто пропитано женщинами и смрадом вина. Александру этот запах был очень даже знаком, у него в самого под конец прошлой жизни в покоях веяло так же.
— Что это было? — мрачнея и хмурясь, с ходу спросил он у Роберта.
Ему на самом деле не понравилось обращение Роберта с собственной женой. Это мгновенно навеяло бывшему царю картины из его детства, когда он, будучи ещё мальчишкой, был вынужден смотреть на похожие свары.
— Не обращай на неё внимания, её мухи просто покусали, — улыбнувшись, отмахнулся старший Баратеон, подойдя к столику с кувшином.
Вид у Роберта был, конечно, неважный: красные глаза, щетина, взлохмаченные волосы. Комната пребывала в схожем состоянии, дополняясь ещё рассеянными по всему полу осколками разбитой вазы. Сам венценосный Олень, сейчас припадая губами к сосуду с вином или водой, пытался таким способом немного взбодриться.
— Ты не считаешь, что ты мог быть с ней более деликатным?
Роберт на несколько секунд завис, уставившись перед собой. Переварив слова Александра, он, медленно переведя на него глаза, выдал.
— Тоже мне, знаток женщин нашёлся, — насмешливо хмыкнул король, пройдясь снизу-вверх по младшему брату. — Девятнадцатилетний девственник будет меня ещё поучать, смех да и только. Сам как-то разберусь со своей женой.
Александр в манере прежнего Станниса лишь скривился краем губ. Глядя на своего новоявленного брата, ему захотелось ударить его, но он всё-таки с церемониальной выдержкой, подобающей царю царей, остался невозмутим. Он никак не мог понять, почему Роберт не поладит с собственной женой? По памяти прежнего Станниса, как знал Александр, он редко виделся с Серсеей, в основном только по праздникам, но там уж точно помнилась счастливая девушка до свадьбы и вполне радостная женщина в первые месяцы после замужества. Что же с ней стало за эти два года?
— Роберт, она… — начал было он, но брат резко прервал его.
— Я тебя не за этим вызвал, Станнис, — чётко выделил слова Роберт, давая ему понять, что не намерен продолжать тему.
Бывший царь решил отступить. Супружеская жизнь брата и его жены не должна была его волновать. Говорить о подобном и к тому же лезть в это означало навлечь лишние подозрения, а Роберт и так косился на него.
— Так для чего ты меня вызвал? — задал он вопрос.
— Как будто ты не знаешь, — вздохнул Роберт и махнул на, видно, приготовленный заранее стол и два стула. — Садись, будем толковать с тобой, брат мой ненаглядный…
Смерив короля подозрительным взглядом, бывший царь, молча обходя осколки, прошёлся к столу и присел. Роберт тем временем наливал себе вино из кувшина в кубок, довольно напевая какую-то песенку. Роберт… его брат Роберт…